Воспоминания А.И. Васильева, уроженца д. Иванисто Пряжинского района, о расстреле первых коммунаров Чуккоевых в д. Шомба Сямозерской волости в 1919 г. Записано в 1959 г.

Гражданские

Страна: СССР, КарелияПериод: Гражданская война и интервенция (1918-1922) Воспоминания о зверском расстреле первых коммунаров в 1919 году белофиннами в дер. Шомба Сямозерской волости Чуккоева Тимофея Дмитриевича, его брата Чуккоева Павла Дмитриевича и Якова из дер. Чоукку. Они организовали первую коммуну в местечке Куйвуниеми на берегу озера Шотозера. Их цель была организовать большую коммуну из бедняцкого населения. Они все были по идеям коммунисты и в разговорах часто вспоминали Владимира Ильича Ленина. Чуккоев Тимофей Дмитриевич часто приезжал к нам, так между нами расстояние 3 версты, с отцом Васильевым Иваном Андреевичем очень подолгу говорили о том, чтобы наши деревенские все бедняки присоединились в коммуну. Отец в то время был в комитете бедноты. Вся наша деревня Иванисто была очень бедная, кроме 2-х хозяйств, которые имели мельницы, да и те еле-еле концы сводили, у них тоже своего хлеба на год не хватало. Наша деревня почти все пилили сосну, березу, осину и ель и из этих опилок пекли хлеб или варили кашу (хутту). Заработков в то время почти никаких не было, питались рыбой и мясом, что могли раздобыть в озерах и в лесу. Во всем мы, карелы, были отсталые, так как правительство карелов не считало за людей, все служащие были везде русские и из богатых семей, а нам, карелам, ничего царское правительство не доверяло. Революция 1917 года во главе с Владимиром Ильичем Лениным. Карелы стали полноправными членами Советской России. Все карелы были беспредельно рады революции и тов. Ленину. Я сам ходил в школу, жил в интернате, нас кормили, учили, наши родители были рады. Однажды по дороге Эссойла – дер. Иванисто были брошены листовки с подписью Владимира Ильича Ленина, в листовках говорилось: «Карелия теперь полноправный хозяин и член Советской семьи, и молодежь должна учиться, чтобы руководить делами». В связи с революцией сыновья богачей не хотели служить в Красной Армии и сбежали в Финляндию, оттуда они готовили вторжение в Советскую Карелию, записывались там в Олонецкую Освободительную армию и зверски расправлялись с советскими работниками, коммунистами и комбедовцами. В конце апреля 1919 года в дер. Шомбу прибыли группы шюцкоровцев, среди них были и карелы, богатые, сбежавшие в Финляндию, во главе с Парамоновым Иваном. Они арестовали коммунаров Чуккоева Тимофея Дмитриевича, его брата Павла Дмитриевича, Якова из дер. Чоукку и повели в направлении Эссойлы, где находился штаб во главе с так называемым Палосуари (он же Мартынов Петр, уроженец из дер. Эссойлы, сбежавший в Финляндию). По дороге они всех троих коммунаров расстреляли на маленькой ламбушке под названием Падаламби, 1 верста от дер. Иванисто. Мы слыхали выстрелы и думали, что наши красноармейцы, наверно, лося убили. Мы с Максимовым Иваном побежали туда, навстречу нам попали 4 солдата, одетые в финскую форму, у одного были сапоги на плече, что носил Чуккоев Тимофей Дмитриевич. Я сразу узнал, в сапогах были голенища длинные. Я спросил на карельском языке: «Аммуйт того хирвен?» (Забили лося?), а Парамонов Иван ответил: «Трех красных лосей застелили». Мы пошли вперед по их следам и пришли в Падаламбу и видели 3 трупа убитых. Чуккоев Тимофей Дмитриевич был босиком, у него было прострелено в голову разрывной пулей, с одной стороны было маленькое отверстие, а с другой мозги были видны. Мы пришли в деревню и сказали. Наш отец был спрятавшись, как член комитета бедноты. Шюцкоровцы в дер. Чуккойла останавливались в доме кузнеца Лебедева Якова, пили чай, но об расстреле ничего не говорили. Расстрелянные несколько дней лежали на ламбе. В нашей деревне комбедовцев не расстреляли, так как в нашей деревне не было таких хозяйств, чтобы насильно с них брать излишки хлеба и картошки, а также и скот, и поэтому комбедовцев не трогали. В нашу деревню привозили муку, картошку, мясо, табак, соль и т.д. с других богатых деревень, а поэтому отца только 2 раза допрашивали в Эссойле в штабе, но отпустили домой. Наши деревенские мужики привезли трупы на санях в дер. Иванисто, положили на край кладбища на наше поле, собирались хоронить. Но приехал из Эссойлы шюцкороввец на лошади и предупредил: нельзя хоронить. И так трупы стали разлагаться, запах пошел по всей деревне, ждать было больше нельзя. Максимов Евсей Егорович, я помню, пришел утром рано к нам и говорили с отцом: собрать мужиков и похоронить коммунаров на братскую могилу, пошли рыть яму, нас с Максимовым Иваном послали в стороны д. Чуккойлы, чтобы мы следили, если приедет шюцкоровец верхом на лошади, сразу дайте сигнал, кричите «коров нету здесь». Успели хоронить, в полдень приехал шюцкоровец верхом, смотрел, что коммунары похоронены. Он спросил, а я всегда был тут как тут, так как до кладбища от нашего дому 70 метров: со мной был Максимов Дмитрий еще кроме меня. Я ему сказал, что скажи, что приходили красноармейцы, похоронили, но тут помню, как шюцкоровец быстро забрался на седло и поскакал в сторону Эссойлы, видно, он испугался. Прошло несколько дней. Группа шюцкоровцев пришла в нашу деревню, принесли повестки Агафонову Федору, Макарову Андрею, Быкову Василию – они из Эссойлы пришли с винтовками. Их мобилизовали, но отпустили с оружием домой. Однажды приехал офицер в нашу деревню и спрашивал, кто хочет служить в Олонецкой освободительной армии. Финны уплотят 600 марок и дадут одежду, а мобилизованным ничего. В нашей деревне Гагарин Семен продал сына Михаила, 17-летнего парня, за 600 финских марок. Он сам Гагарин Семен был лентяй, даже в лес за грибами, за ягодами не ходили, а на рыбалке его я никогда не видал. У нашего отца спросили, чтобы брата Ивана тоже за 600 марок продал, но отец категорически отказал. В один прекрасный день в июне месяце всех мобилизованных вызвали в дер. Учмойлу в 1 клм от Эссойлы. Я в тот день пошел в Эссойлу, чтобы менять чернику на хлеб и видел, по дороге в Учмойле на улице у дома Ермолаевых выстроили всех вместе мобилизованных и добровольцев, а добровольцев было 3 человека. Шюцкоровец скомандовал добровольцами, вернее, он командовал: «Новые сапоги два шага вперед!» и их отправили 3 человека в сторону д. Киндасово к реке Сяпся. И их в тот день убили всех троих, как мы узнали, а на Гагарина Семена деревенские наши смотрели с презрением до конца его жизни. А мобилизованных отправили в свои деревни, так как никто из мобилизованных не хотел идти на фронт против своих. Только шюцкоровцы, сбежавшие в Финляндию и вернувшись победить Карелию, желали воевать, а им другого выхода и не было. Но и им конец был печальный, а мобилизованные почти все дезертировали и остались около своих домов, когда пришли наши, они сдали оружие советским войскам. В период отступления финских войск из Карелии, бывало, пойдем в лес за ягодами или на рыбалку в ламбу, везде в лесу встречал мобилизованных, сбежавших в лес, и все спрашивали: уже ли уходят «освободители» назад, откуда пришли. Из этих же шюцкоровцев даже многие не поехали больше в Финляндию, они поняли бессмысленность войны против Советской власти. После побега богачей в 1919 году в Финляндию бедняцкое население забирали имущество богачей. Наш отец, комбедовец в дер. Иванисто, съездил в дер. Курмойлу и взял окна в доме Молосовкина и привез домой и вставил в свой дом вместо своих маленьких и старых, а потом оказалось, что Молосовкин вернулся опять из Финляндии и пришел к нам, а отец опять спрятался. Бабушка помню говорила: «Молосовкину Федору из дер. Курмойла: Федор, ты же очень много плохого сделал, комбедовцев Курмойлских убили по твоему приказу, ты нашего зятя Трофимова Семена инвалидом сделал. Подумай, ведь за это бог тебя карает (если он есть). Не издевайся над несчастными людьми». Тогда он бабушке сказал, чтобы окна его дома были на месте. В это время пришел отец, он не знал, что Молосовкин Федор у нас. Отец схватил полено и хотел его ударить, но бабушка задержала. Отец Молосовкину напоследок сказал, что с маленькой Финляндией не козыряй, ты и там не нужен. Через несколько дней узнали, что Молосовкин Федор забрал в жены свою прислугу Анну из д. Тимохшиели, сына Федора и дочь Марию и удрал в Финляндию, а дочь Клавдия каким-то путем осталась в Советском Союзе, наверно, она не хотела ехать с отцом в Финляндию. У убитого коммунара Чуккоева Тимофея Дмитриевича есть в живых дочь Вера Тимофеевна и сын Виктор Тимофеевич. Вера Тимофеевна проживает г. Петрозаводск, ул. Урицкого, д. 20, а сын проживает в Казахстане где-то. К сему Васильев Андрей. 1959 г. Источник: НАРК. Ф. Р‑3716. Оп. 1. Д. 893. Л. 9‑13. Подлинник. Машинопись.