Шрифт:
Размер шрифта:
Межсимвольный интервал:
Межстрочный интервал:
Цветовая схема:
Изображения:

Из воспоминаний Владимира И.Михайлова. Горькая память

Гражданские

Летом 1941 г. наступавшие войска Маннергейма подвергали интенсивным бомбежкам и артобстрелам железнодорожный мост через реку Свирь, в 3 км от которого находился наш дом. Мы бежали в лес к Ю-3 от города Подпорожье и построили там землянки. По ночам было хорошо видно зарево пылающего Подпорожья. Заметили нас, наверное, с самолетов по кострам. На некоторое время всех захваченных в плен поместили в концентрационный пункт в деревне Усланка на берегу Свири, откуда, взрослых и детей раздельно, увозили по определенному плану. Гостившие у нас ленинградцы тетя Вера с дочками Тамарой шести лет и Ларисой трех лет попали в Ведлозеро, мой друг Боря Ромашов, при живых родителях, оказался, вместе с двумя другими детьми, усыновленным бездетной финкой, а я, шестилетний, с родителями и другом Колей Дьяконовым, попал в концлагерь № 3 в Петрозаводске, о чем свидетельствуют копии лагерных карт из Военного архива Финляндии. В моей карте в графе «Ближайшие родственники» поставлен знак вопроса — возможно и меня рассматривали в качестве кандидата для усыновления. Но вскоре у отца открылся туберкулез, и нас троих через год отселили в деревушку Гот-Наволок, где мы спаслись от голодной смерти отварами из ягод дикого шиповника. В лагере дневной паек хлеба составлял 200 г, и после того, как родителей уводили под конвоем на работу, я со сверстниками до позднего вечера искал чего-нибудь для пропитания, не брезгуя подножной травой. Однажды мы с Колей проделали лаз под колючей проволокой и тайком ползали через него выпрашивать объедки у солдат. Иногда мы собирали листовки, сброшенные с наших самолетов. Одна из них (от 3 марта 1944 г.) сохранилась у меня до сих пор. Вся наша семья почти полностью лишилась зубов. После освобождения мы нашли на месте своего дома пожарище. Я не раз был свидетелем следов варварства оккупантов, которые отражены мною на примере лишь одного из кварталов города в следующей картосхеме. Из картосхемы видно, что в 40-е гг. здание университета было значительно меньше. Во время оккупации в нем находился кинотеатр «Таріо», а все книги из библиотеки были вывалены во дворе в виде кучи высотой в несколько метров, частично сожженной (кстати, книжная свалка была и около районной библиотеки в Спасской Губе). На месте нынешнего корпуса ПГУ в бурьяне была груда из глыб памятника Ленину. Хорошо запомнилось обезображенная гранитная голова. После освобождения города скульптор М. Г. Манизер высек новую голову, и старые петрозаводчане могут припомнить, что в 60-х годах она была намного светлей остальной задымленной части гранита. В июне 1944 г. десант Красной Армии во главе с капитаном И. С. Молчановым несколько часов стоял у противоположного берега Петрозаводской губы, пытаясь выяснить, есть ли в городе враг. Жители Зареки собрали куски красной ткани и сшили большой флаг, который водрузили над зданием школы возле церкви. По нему и по толпам людей на берегу десантники поняли, что финны бежали. После подхода катеров мы наперебой выхватывали из рук спасителей номера газеты «Правда». Некоторые из мужчин бросились по Вытегорскому шоссе встречать наши сухопутные части, но подорвались на минах. При бегстве враги взорвали мосты, электростанцию, типографию и другие объекты. В зарецкой школе вскоре устроили госпиталь, откуда нередко слышались стоны наших раненых освободителей. Некоторые из нас, детей, не дожили до 29 июня 1944 г. Им я посвящаю стихотворение. НЕЛЯ Из надписей на лагерных могилах: Толя Амозов 1937—1942, Нелли Васильевна Апрохина, 8.3.1938-28.8.1942 Тебя я встретил невзначай И улыбнулся грустно. Березы тонкая свеча Вверху горела тускло, И, словно искры от огня, Листва кружась летела. Два шага было до тебя — Ты в платье легком белом. Среди ветвей, как маков цвет, Пылала вся в закате ... Но призрак скрылся. Цифры лет Над холмиком распяты — Как скудно вымерен твой срок! Ведь я не знаю Неля: Успела ль ты хотя б разок Качнуться на качелях? Уж гаснет в вышине свеча, Вечерний воздух стынет. И скоро ляжет тьмы печать На скорбную пустыню. Цветы неловко теребя, Я замер над могилой. Ах Неля, не вернуть тебя Уж никакою силой. Источник: (1991) Судьба: Воспоминания - Стр.67-70
 
42

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Спасибо!Мы прочитаем Ваше сообщение в ближайшее время.

Ошибка отправки письма

Ошибка!В процессе отправки письма произошел сбой, обновите страницу и попробуйте еще раз.

Обратная связь

*Политика обработки персональных данных