Иван Александрович Авксентьев

Книга Памяти погибших в Чеченской войне

Годы жизни: 20.05.1980 - 09.01.2000

Место рождения: Коткозеро

Место захоронения: Коткозеро

Звание: Ефрейтор

Должность: Повар

Родился 20 мая 1980 года в с. Коткозере Олонецкого района. Учился в Коткозерской средней школе. Окончил десять классов. В 1997 году поступил в речное училище г. Петрозаводска. 21 мая 1998 года ВК Олонецкого района был призван в армию. Служить начинал в п. Агалатово Ленинградской области, продолжал службу в Архангельской области, где закончил курсы поваров. Затем служил снова в Ленинградской области в п. Лебяжьем. Военная специальность — повар. В октябре 1999 года был направлен в Дагестан, а затем — в Чечню. Погиб 9 января 2000 года на территории Чеченской Республики при исполнении служебных обязанностей. Воинское звание — ефрейтор. Похоронен 23 января 2000 года на родине, в с. Коткозере. Награждён орденом Мужества (посмертно). В семье Авксентьевых главное место всегда занимали дети. Их было семеро: шестеро сыновей и одна дочь. И каждый из них для родителей, Валентины Георгиевны и Александра Васильевича, был желанным, дорогим и любимым. Ванечка родился шестым. И так торопился появиться на свет, что даже не дал возможности маме добраться до родильного отделения. «Скорую помощь» ждать было некогда. Поэтому папе пришлось принимать роды в дороге, ассистируя местному фельдшеру. Сколько было удивления и радости у Александра Васильевича и Валентины Георгиевны, когда на свет появился шестой сын. Отец тогда сказал: «Следующей будет дочка». Так оно и вышло. Следующим, седьмым ребёнком в семье, стала Наташа. Семья была дружной. Старшие братья любили младших, помогали им, а иногда подтрунивали, особенно над самым младшим братишкой Ванюшей. А вот сестрёнка его просто обожала. Они вместе играли, хранили общие секреты. Александр Васильевич воспитывал мальчишек настоящими мужчинами: когда им было всего три-четыре года, он брал их с собой в лес за грибами и за ягодами и даже на сенокос. Мальчишки учились у отца, набирались опыта, а позже брали в руки косы, садились на велосипеды, а потом — на мопеды и работали вместе с отцом. Постепенно осваивали трактор, машину, заготовляли сено для коровы, ведь отец был фермером. Валентина Георгиевна хотела, чтобы ребята всё умели делать, и приучала их к любой работе. Мальчики действительно всё умели: мыли полы, посуду, доили корову. Ваня, глядя на старших братьев, тоже работал, не отставая от них. Мальчики не только хорошо трудились, но и спортом увлекались. Зимой играли с отцом в хоккей. Зачастую в посёлке играли две команды: команда Авксентьевых против сборной команды Коткозера. В общем, росли ребята здоровыми, сильными, крепкими. Не боялись никакой работы и друг другу всегда помогали. Ваня учился, как и его братья и сестра, в Коткозерской средней школе. Учился хорошо. Девятый класс он окончил на «4» и «5». А после десятого поступил в Петрозаводское речное училище. Отцу говорил: «Выучусь, буду в море ходить, заработаю много денег, привезу тебе новый трактор и машину». Но когда Ивану исполнилось 18 лет, он решил идти в армию. Училище не успел окончить. Он хотел со «своим годом» служить. «Отслужу, — говорил он, — а потом определюсь, где буду учиться». Родители его не отговаривали: чтобы стать настоящим мужчиной, служить в армии необходимо. В семье Авксентьевых все мужчины служили: и отец, и сыновья. 21 мая 1998 года Ивану пришла повестка в армию. Служба началась в п. Агалатово Ленинградской области. Затем служил в Архангельской области, там обучался военному поварскому искусству, а потом — в п. Лебяжьем в спецназовской части. Работал в офицерской столовой. В это же время в Санкт-Петербурге служил брат Ивана — Антон. Приезжали навестить своих сыновей родители. Братья встретили их на вокзале и не разлучались два дня. Родителям и та, и другая части, где служили сыновья, понравились. Порядок, дисциплина, хорошее питание — всё это родителей успокоило. А через год, в июле, Ване дали отпуск. То-то радости было в семье. «Мамочка, мы стали хорошо жить?» — удивился он, когда Валентина Георгиевна предложила купить сыну джинсы и ещё кое-что из одежды. А она получила пенсию и решила порадовать своего любимчика. «Собирался на дискотеку, всё у Антона брюки просил, — вспоминает мама. — Да и служить ему оставалось меньше года...». После отпуска вернулся Ваня в часть и узнал, что группу солдат перебросили в район боевых действий. И самое горькое, что друг, кровать которого стояла рядом с Ваниной, погиб. События в Дагестане происходили тревожные. Родители уже позже узнали, что сын сам попросился туда, где погиб его друг. Через некоторое время родители получили весточку от сына из Дагестана. Однажды он даже позвонил домой из Кизляра. Слышимость была хорошая. Ванечка успокаивал родителей, что с ним ничего не случится, обстановка спокойная, поблизости военных действий нет. Последний звонок сына встревожил родителей. Он сообщил: «Уезжаем в сторону Гудермеса. Больше возможности говорить по телефону не будет. За меня не волнуйтесь». Однако спокойствие родителей кончилось. Они вечерами сидели у телевизора и слушали новости. 12 ноября 1999 года пришло письмо от сына из Кизляра: «Вот выдался случай отправить письмо с дембелями... Как только последний раз вам позвонил, меня отправили на командный пункт, в шестидесяти километрах от Грозного. Здесь живём, как в части, тот же устав... У нас тут зима наступила, снег падает. Днём лёгкий морозец, а ночи холодные. На днях мы должны переехать обратно в Кизляр. Будем там охранять аэродром. За меня не беспокойтесь. У меня всё нормально...» Но успокоения не было ни маме, ни папе. Сердце чувствовало что-то неладное. Страшная правда пришла в дом Авксентьевых 13 января. В телеграмме говорилось: «С прискорбием сообщаем вам, что ваш сын, ефрейтор Авксентьев Иван, 9 января 2000 года погиб при исполнении служебных обязанностей на территории Чеченской Республики». Александр Васильевич собрался ехать в Ростов-на-Дону за телом сына, но его отговорили военные: «Цинковые гробы родителям не отдают — таков порядок». А Валентина Георгиевна всё надеялась, что вдруг какая-то ошибка произошла. На войне всякое бывает. Но случилось то, что случилось. 20 января в дом Авксентьевых внесли деревянный ящик, а в нём цинковый саркофаг. Сопровождал гроб майор по имени Андрей. Валентина Георгиевна не могла поверить в то, что перед ней погибший сын: «Когда подняли деревянную крышку, стало ясно — ошибки нет. Сквозь окошечко в цинковом гробу было видно знакомое лицо, это был Ваня. Он лежал как живой». Как же это случилось? Об обстоятельствах гибели Ивана Авксентьева рассказал тот самый майор, сопровождавший «груз-200»: «Колонна спецназа, которую обслуживала хозчасть, где служил Иван, двинулась вперёд, а обоз немного замешкался. Два КамАЗа с людьми, плохо владеющими оружием, остались без охраны. И тут начался обстрел. Боевики уложили всех — двадцать шесть человек, среди которых были и женщины. Когда нападение только началось, была сделана попытка вызвать помощь по рации. «Вертушки» прилетели, но было поздно. Машины уже догорали. Из людей не спасли никого...» Отец потом сокрушался: «Разгильдяйство всё это. Когда я служил в армии, нам было хорошо известно, что обоз без охраны бросать нельзя. Тем более в условиях такой военной кампании, как чеченская...» Однако в суд подавать иск на неумелых командиров родители Ивана не стали. «Ворон ворону глаз не выклюет, — убеждены они. — Правды всё равно не найти, а сына нам никто не вернёт». С тех пор как поселилось в их доме горе, Валентина Георгиевна и Александр Васильевич не смотрят телевизор и не слушают радио, считают, что всё кругом ложь и бравада: «Майор сказал нам, что чеченская война никогда не кончится. Днём наши военные зачищают населённый пункт, оставляют там мирных женщин, стариков и детей. А ночью те берут оружие и стреляют российским солдатам в спину... Куда мы отправляем своих сыновей? А главное — ради чего? Хоть бы кто-нибудь толком объяснил...» Родители хорошо помнят передачу по телевидению, когда 9 января рассказывали об ожесточённых боях в Чечне с «незначительными потерями» со стороны федеральных войск. В числе «незначительных потерь» оказался и их сын. Оказался в числе 26 погибших. Похороны Ивана состоялись 23 января. Всё село собралось проводить своего земляка. Ивану были отданы воинские почести. Уже после похорон родители получили последнее письмо от сына, которое он передал через сослуживца, уволившегося в запас. В конверте было письмо и несколько цветных фотографий: «Здравствуйте, мама, папа и все, все! Пишу вам из Гудермеса. Уверен, вы заждались моего письма. Не было возможности написать раньше. Перекинули меня из Кизляра. Всё вроде бы нормально. Целыми днями строим и благоустраиваемся (занятие не из лёгких). Устроились так, что даже в удовольствие варить. Но тут опять нагрянул переезд. Все уехали под Гудермес. А мы остались для ремонта машин, мне приходится всё делать самому: готовить, мыть посуду, таскать воду за 150 метров. Начпрод меня называет «универсальный солдат». Картина ужасная в Гудермесе. Кругом горы и совсем недалеко Грозный — его всё время долбят... Ну а теперь — самое главное. Думаю, вас это обрадует. Ждите меня домой в феврале, скорей всего в конце. Это уже точно. Половина нашего призыва, которая не была в отпуске, увольняется уже в конце января. Пора домой. Отсылать это письмо по военной почте не стану, письма проходят цензуру. Его вам принесёт парень, который живёт в Верхнем Олонце. Он тут со мной служит — вычислил его на КП...» Месяца не хватило солдату, чтобы вернуться домой живым. Никакими словами нельзя выразить горе родителей, похоронивших погибшего на чеченской войне сына. Погибшего за что? Кому нужна была смерть девятнадцатилетнего юноши, ещё толком не познавшего жизнь? Как облегчить слёзы матери и скорбное молчание отца? И невозможно не согласиться со словами Александра Васильевича: «Страшнее горя, чем хоронить своего молодого сына, не бывает. Ведь по законам жизни всё должно быть наоборот». Добрым словом вспоминают Ивана учителя и ученики школы, в которой он учился, товарищи и друзья. Учителя отмечают в нём природный ум, любознательность, активность на уроках, неподдельный интерес к школьным предметам. Брат Антон учился классом старше, и Ваня, заглядывая в его учебник, часто спрашивал о том, что предстоит ему изучать позже. На уроках истории на любой вопрос стремился ответить первым и даже обижался, если его не спрашивали. Любил дискутировать и всегда отстаивал свою позицию. Ваня вместе с другими ребятами и девочками принимал участие в работе школьной телестудии. Кате Зайцевой, например, нравилась в Иване такая черта, как доброжелательность: «От него мы никогда не слышали грубого слова. Даже если ему кто-то делал плохо, он не отвечал злом». Светлана Барышева отзывалась о нём коротко, но ёмко: «Ваня был просто хорошим парнем. Он всегда и во всём нам помогал». В школьной телестудии хранятся кадры, где Ваня живой. Он играет в различных сценках, в «будке гласности» мечтает о том, чтобы были чаще дискотеки, отвечает на вопросы корреспондента после своей поездки на республиканский слёт «Юный фермер», ведёт рубрику «Спорт, спорт!». В память о Ване коллектив школьной телестудии подготовил и уже показал по коткозерскому телевидению фильм, который так и называется «Памяти Ивана Авксентьева...». Жизнерадостный, способный, добрый — таким он останется в памяти ребят и учителей. Думаю, что таким же замечательным парнем останется Ваня Авксентьев и в памяти всех жителей Коткозера. Светлая память тебе, Иван! *** Пацаны Умирали пацаны страшно. Умирали пацаны просто. И не каждый был снаружи прекрасный, И не все были высокого роста. Но когда на меня смотрели Эти пыльные глаза человечьи, Не по-птичьи, не по-овечьи, По-людски они меня грели. А я им пел рок-н-ролльные песни, Говорил: все будет нормально. Я кричал, что мы все вместе, Да как-то слушалось это банально. Чем ближе к смерти, тем чище люди. Чем дальше в тыл, тем жирней генералы. Здесь я видел, что, может быть, будет С Москвой, Украиной, Уралом. Восемнадцать лет — это немного, Когда бродишь по Тверской без денег. И немало, когда сердце стало, А от страны тебе — пластмассовый веник. Страна поет им рок-н-ролльные песни, Говорит: все будет нормально. Страна кричит им, что мы все вместе, Да звучит это как-то банально. Юрий Шевчук Источник: (2002) Книга Памяти. Черное крыло войны - Стр.29-32