Алексей Сергеевич Тиенарь

Книга Памяти погибших в Чеченской войне

Годы жизни: 25.04.1977 - 05.02.1996

Место рождения: Петрозаводск

Место захоронения: Петрозаводск. Сулажгорское кладбище

Звание: Младший сержант

Родился 25 апреля 1977 г. в г. Петрозаводске. Учился в средней школе № 33, закончил девять классов. Продолжал образование в ПТУ № 4 по специальности плотник-столяр. Работал на ОТЗ плотником. В армию призван 10 июля 1995 г. Служил в Сертолово-2 Ленинградской области. Воинское звание — младший сержант. С 15 ноября 1995 г. по 5 февраля 1996 г. находился в Чечне. Погиб 5 февраля 1996 г. в селе Ханкала под Грозным. Похоронен 19 февраля на Сулажгорском кладбище. Награжден орденом Мужества (посмертно). Валентина Павловна п Сергеи Иванович Тиенарь, родители Алексея, рассказывают: — Алеша родился здоровым ребенком. В школе учился удовлетворительно. По характеру активный, временами вспыльчивый и резкий, но незлопамятный и добрый. С товарищами дружен, дружбой дорожил. В домашнем альбоме хранятся фотографии тех ребят, с которыми он подружился, отдыхая в санатории «Кивач», и долго с ними переписывался. Его школьными друзьями были Алексей Тимофеев, Дима Пименов, Сергей Матлахов. С ними он дружил до последних дней своей жизни, переписывался, находясь на службе в армии. Алеша был трудолюбивым мальчиком. Всегда помогал по дому, участвовал в трудовых делах в школе. Увлекался музыкой, любил играть на гитаре и петь. Сейчас в комнате, где жили сыновья (их у нас двое), хранятся вещи, предметы Алексея, которыми он дорожил: гитара, книги, фотографии, различное музыкальное оборудование. Он занимался постоянно спортом: играл в футбол, хоккей, был неплохим боксером. Любил лес, рыбалку. После окончания ПТУ получил профессию столяра-плотника. Эта профессия стала его делом. Днем работал на ОТЗ, а вечерами и по выходным вместе с отцом и братом строил дачу. Родственники наши его называли «прорабом». Как специалист он указывал, где и что неправильно сделали. Приходилось переделывать. Алеша с душой относился к любому порученному делу. Ко времени совершеннолетия он был рослый (рост 1 м 87 см), сильный, к армии был подготовлен и физически, и морально. Из армии писал нам письма, в них он ни на что не жаловался. И мы рассчитывали, что служба в армии будет для него удачной. А когда получили от него первое письмо из учебки, где он сообщил, что, возможно, его отправят в Каменку, мы решили, что это путь в Чечню. И хотя в Каменку он не попал, так как в то время, когда ребят отправляли туда, сын лежал в госпитале, мы не знали покоя. Чечни ему все же не удалось избежать. Алеша отслужил всего шесть месяцев, из них в Чечне — два с половиной, и нам пришло извещение о его гибели. Нельзя передать словами, какое это было горе для всей нашей семьи. У нас есть еще один сын — Павлик. Хорошо, что его освободили от службы в армии в связи с гибелью единственного брата. Иначе мы бы просто не пережили. Погиб Алеша 5 февраля 1996 г. Обстоятельства гибели в свидетельстве о смерти значатся так: «Огнестрельное пулевое ранение груди с повреждением легких и сердца. Смерть наступила в период прохождения воинской службы в мирное время». Нас с мужем глубоко удивляет не только то обстоятельство, что наши сыновья погибают в мирное время, но и то, как работники горвоенкомата забирают наших сыновей в армию. В июле 1995 г. нашего сына и еще пятерых ребят из Петрозаводска призвали в армию. Это скорее можно назвать мобилизацией на войну. Даже в Великую Отечественную таких случаев не было, как в наше мирное время. Мы усматриваем в этом нарушение прав человека, сплошь и рядом обман, который идет даже от работников военкомата, а продолжение беспредела — в самой армии. Их забрали от нас, родителей, как бы украдкой, даже не дав попрощаться, не говоря уже о проводах в армию. Наш сын не беглец, от армии не прятался. Повторяю, он готов был к службе в армии. Дело было так. 13 июня 1995 года Алексею пришла повестка для прохождения медицинской комиссии. Городская комиссия, проводившая медосмотр призывников, направила его на обследование в торакальное отделение республиканской больницы по поводу жалоб на боли в предплечье при большой физической нагрузке. Алексей находился на обследовании с 13 июня по 7 июля 1995 г. А затем прибыл по повестке на республиканскую комиссию 10 июля. После осмотра комиссия сделала вывод, что юноша здоров, к строевой службе готов. Домой его уже не отпустили ни покушать, ни переодеться. Ему надо было с работы уволиться, взять расчет, но и это обстоятельство во внимание не приняли. Только в 17 часов сын наш позвонил домой и сказал: «Мама, я уже в армии. В 18 часов за нами приедет «покупатель», и мы едем в Питер сегодня вечером. Привезите к поезду чего-либо поесть, я голоден, захватите курево, денег и другую одежду, а эту я вам отдам». В таком же положении оказались и другие пятеро петрозаводчан. Это Тимур Чегодаев, Виталий Станиславский, Михаил Воротилин, Вячеслав Груздев, фамилию шестого я не помню. Этот день и эта ночь надолго нам запомнятся. Мы сына разыскали поздно вечером на Высотной (там находится сборный пункт). За воротами этого здания сыну мы передали все, что ему требовалось в дорогу. Слава Груздев нас попросил, чтобы мы сообщили его родителям, что он находится здесь и отвезли бы его одежду, паспорт домой. Мы ездили к сыну на своей машине и сумели быстро выполнить поручение Славы. Вскоре сюда же, на Высотную, приехали родители еще двух ребят, узнав о случившемся, побежали за одеждой для своих сыновей и сообщили остальным родителям. А когда родители приехали на Высотную поздно вечером, чтобы увидеть своих сыновей, их уже не было. Мы узнали, что какой-то майор увел их, а куда — неизвестно. Мы решили, что их отправили на вокзал, к поезду, поехали туда, но и там их не оказалось. Тогда решили позвонить по всем воинским частям города. Оказалось, что наш сын и другие ребята находятся в воинской части на пр. Урицкого. Их должны были отправлять другим поездом, а именно в 4.15 утра на Санкт-Петербург. Майор, который сопровождал их в Сертолово Ленинградской области, разрешил нам побыть с ними полчаса. И он нас заверил, сказав: «Гарантирую, что ваших ребят в Чечню не отправят, там полно контрактников, а таких «зеленых» туда не берут». Мы попрощались с сыновьями и ушли домой немного успокоенные, поверив на слово этому майору. Через некоторое время мы узнали, что трое из этих ребят попали в Каменку, а оттуда были направлены в Осетию. Нашего Алешу миновала Каменка только потому, что он попал в госпиталь из-за ноги, и мы с мужем ездили к нему. Это было в августе. Он лечился там три недели, а в начале октября он уже сдал экзамены на сержанта и ждал назначения в часть. О том, как проходила его армейская служба, он подробно пишет в письмах. А то, как его забрали в армию, считаем, что это негуманно, мягко говоря, со стороны военкомата. Неужели нельзя было отпустить на пару часов домой, чтобы сын хотя бы заявление на увольнение отнес на работу сам, попрощался бы со всеми, да и мы, родители, его бы проводили, напутственные слова бы сказали. Получается, что канул человек в небытие ни с кем не попрощавшись. И это называется «Погиб в мирное время». Погиб, не прожив и 19 лет. Вокруг нас ложь, обман, вранье. Все делается против человека. Воспоминания о своем друге Алексее и стихи, посвященные его памяти, написал его одноклассник Тимофеев Алексей: — С Алексеем я познакомился девять лет назад, когда мы учились еще в третьем классе. Мы с ним очень крепко подружились и пронесли нашу дружбу через все эти годы. Помню, как мы вместе ходили в походы, а когда повзрослели, вместе ходили на дискотеки. У нас было много друзей, и в любой компании Леша был душой, с ним не было скучно. В трудные минуты моей жизни он поддерживал меня и словом, и делом. Мы не бросали друг друга в беде и всегда были честны друг перед другом. За годы нашей дружбы у нас было много побед и разочарований, но всегда стремились держаться друг друга, мы стали как братья. В моей памяти и памяти друзей Леша останется навсегда веселым парнем, который не успел допеть свою песню. Погиб он в бою восемнадцатилетним. Мне да и многим другим непонятно, за какие такие высокие цели? Как тяжело терять друзей, Когда им нет и двадцати. И нет уже пути назад. И надо нам вперед идти. Мы не забудем никогда Твой озорной веселый смех. Ты будешь в памяти всегда. Ты будешь в памяти навек.... Мама Алеши, Валентина Павловна, работает медсестрой в поликлинике № 4. Ее беду вместе с ней разделили сотрудники. Памяти Алексея посвятила свое стихотворение Светлана Анатольевна Родионова, заведующая стоматологическим отделением поликлиники №4: Дрожит земля. От горя стонет небо. И нет отдохновенья от могил. Зачем же так жестоко, так нелепо Сынки, над вами кто-то подшутил? Дробятся стекла, полыхают рамы, А где-то аисты на крышах гнезда вьют. И тихо мальчиков качают в зыбках мамы. И с лаской девушки к шинелям жестким льнут. И день за днем могущество лелея, Мы даже в космосе с богами наравне. Но серость душ беднее, чем у зверя, Жнивье печали сеет по земле. Не ведая ни Бога, ни пророков, В плену у самых суетных страстей. Невинностью мы платим за жестокость И жизнями детей за низменность властей. Склонюсь над речкой вербушку послушать, И ветер тот, что с юга долетел, И тихо песня мне проникла в душу, Что мой сынок недавно не допел. А теперь проследим за службой Алексея по его письмам из армии. Письмо от 19.10.1995 г.: «Здравствуйте, мама, папа и братишка! Я уже из учебки приехал в часть. Сразу попал на экзамен. Если сдам, присвоят звание младшего сержанта. От нашей роты остался только взвод, а я — в составе этого взвода. Скоро нас отправят в Каменку. Говорят, там несколько сержантов, прослужившие несколько месяцев, побывали в отпусках. Я тоже на это надеюсь. Ведь я уже четыре месяца прослужил в армии. Я освобожден от строевой и от нарядов на полтора месяца. Наш взвод караульный, сейчас мы наводим порядок в казарме. Надо сказать, что в госпитале было хорошо. За время пребывания в учебке мы изменились. После подъема успеваю одеться, умыться за 20 минут и идем в столовую строем. Правда, здесь не дают увольнений, что немного расстраивает. Надеюсь только на Каменку. Когда буду там, может, приеду в отпуск. Дембель неизбежен, но на лето 1997 г. До свидания, ваш сын Алексей». Письмо от 5.11.1995 г.: «Здравствуйте, мама, папа и брат Паша! Я живу и служу отлично. Сегодня присвоили звание младшего сержанта. И сегодня же мы должны куда-то уехать. Сказали, что одни поедут на службу в Мурманск, другие — в Архангельск, третьи — в Вологду, а остальные — в Каменку. Если будет возможность, я позвоню вам с вокзала, чтобы вы подошли к поезду. Если я поеду в Архангельск или в Мурманск, то мы с вами обязательно встретимся, так как поезд идет через Петрозаводск. Очень хочется увидеться с вами. Сегодня у нас как бы праздник — наш выпускной. Нам даже показали видеофильм о том, как мы бегали в учебке по пятьсот метров, три километра, пять километров, ходили строевым маршем. Со стороны на себя интересно посмотреть: какие мы были неумейки, а сейчас — совсем другое дело. Но только нам надоедает то, что нас с раннего утра показывают иностранцам: как мы владеем оружием, стреляем, грузим ящики с оружием, выгружаем, раскладываем и т. д. Вот так и проходит день. До свидания, ваш сын, младший сержант Тиенарь А. С.». И вот неожиданность... Письмо от 15.11.1995 г.: «Здравствуйте, мои родные мама, папа и братишка! У меня все, кажется, хорошо. Службу несу с автоматом в руках, ведь я нахожусь уже в Чечне. И сам того не ожидал, что попаду сюда. Нас собрали и сказали: «Кто хочет поехать в Краснодар, выйти вперед». И мы вышли почти все, в строю осталось четыре человека. Нас, 28 человек, тут же направили к самолету. Наш самолет приземлился во Владикавказе, а не в Краснодаре. Но и тут нас не приняли. Через двое суток нас на вертолетах отправили в Грозный. В Грозном нас раскидали по батальонам. Я сейчас во втором батальоне, в первой роте. Наша задача — охрана взлетной полосы и лагеря. Обстановка такая сейчас: на первый взгляд, в Грозном тихо, даже не верится, что я на войне, правда, на постах стреляют, но мы на посты должны выйти только через месяц. Нам сказали, что на «дембель» мы уйдем раньше на два-три месяца, т. к. здесь будем находиться неизвестно сколько и без отпуска. Живем в палатках. Здесь будем, наверно, полгода, а после будем дослуживать в части. Поздравляю маму и папу с днем рождения заранее, потому что письма идут очень долго. На этом заканчиваю. Ваш сын Алексей». И еще одно письмо из Чечни от 19.11.1995 г.: «Привет, мама и папа! Я служу в 205-й бригаде миротворческих сил во втором батальоне. Наша бригада не вступает в боевые действия, только обороняемся. Нам чеченцы разрешили разбить лагерь, но только с условием не вступать в боевые действия. Мы ходим на блок-посты и охраняем свою территорию. Пока я еще не видел ни одного чеченца и не слышал их выстрелов. Бывает, что стреляют наши, наверно, от нечего делать, забавляются. Каждый день вижу здесь разрушенный Грозный. Мы находимся в селе Ханкала, где расположен наш блок-пост, это в 200-х метрах от Грозного. В нашем батальоне служит 12 человек из учебки, остальные попали кто в первый батальон, кто в штаб. Сейчас роем окопы и делаем оборону. Пока, мои дорогие. Ваш Алексей». Больше писем родным не было. Родные жили в ожидании новой весточки. И дождались... Какими словами можно измерить горе семьи, потерявшей старшего сына и брата? Говорят, что старший сын спас от гибели младшего. Да, возможно и так. Павлу летом исполнится девятнадцать лет. Да, его от службы в армии освободили в связи с гибелью старшего брата. Но ведь могло и должно быть все иначе. По приказу министра обороны служить в горячие точки можно посылать военнослужащих только после шести месяцев соответствующей подготовки в воинской части. Здесь мы видим прямое нарушение приказа: Алексея направили в Чечню после четырех месяцев подготовки, включая трёхнедельное пребывание в госпитале. На службу в армию его взяли сроком на полтора года, по ходу службы срок удлинили до двух лет, но это, видимо, объясняется экстраординарной обстановкой в Чечне... В военкомате матерям сказали, что призывников из Петрозаводска, взятых на службу 10 июля 1995 года, должны оставить служить в Петрозаводске, а их вдруг повезли в Сертолово Ленинградской области. Все вопросы, как видим, решаются в спешке, сумбурно. После учебки их отправляют в Краснодар, но как бы по чьей-то ошибке они оказываются в Чечне. Кто ответит за все это? Вероятно, опять никто... Источник: (1997) Книга памяти. Чёрное крыло войны - Стр.117-121