Александр Викторович Прасолов

Книга Памяти погибших в Чеченской войне

Годы жизни: 22.03.1972 - 22.12.1994

Место рождения: Петрозаводск

Место захоронения: Петрозаводск. Сулажгорское кладбище

Звание: Младший сержант

Родился в Петрозаводске 22 марта 1972 года. После окончания школы поступил учиться в Петрозаводский госуниверситет. Летом 1994 г. был призван в армию. Служил в 76-й гвардейской Краснознаменной воздушно-десантной Черниговской дивизии в г. Пскове. В декабре 1994 г. был направлен в Чечню в составе сводного полка. Погиб 22 декабря 1994 г. при исполнении воинского долга в бою под Грозным. Награжден орденом Мужества (посмертно). Похоронен 30 декабря 1994 г. на Сулажгорском кладбище. Саша одним из первых сделал шаг к войне... необъявленной и страшной войне. Из корреспонденции О. Миммиевой в «Северном курьере»: «В канун 1995 года двадцатидвухлетнего Сашу Прасолова узнала вся Карелия. Но лучше бы этого не случилось. Лучше бы он отслужил и вернулся домой, где единственного сына и внука с нетерпением ждали мама, отец, бабушка, самые близкие и родные люди. Лучше бы он вернулся... «В ВДВ нет больных и здоровых — есть живые и мертвые». Так принято говорить в полку, в котором служил Саша. Ему суждено было вернуться домой мертвым. Теперь уже ясно, что песня, которую Саша так и не успел дописать перед уходом в армию, — о нем самом. Есть в ней пугающие своим предчувствием слова: Посмотрите, мальчишки, Помолчите, девчонки, — На граните фамилии в ряд. Им Господь вместо нимба Приготовил береты, Нет дороже и выше наград. Это парни, которых Больше вы не увидите. Это те, кто прославил десант. Могила Саши на Сулажгорском кладбище — в убранстве траурных лент и живых цветов. «Хотели мы тебе хорошую свадьбу сыграть», — тихо произнес кто-то из родственников возле памятного холма на сороковой день после гибели Саши. О жизни, а не о вечном сне мечтал недавний выпускник Петрозаводского университета, надевший кирзу сразу же после выпускного вечера. ...Вот комната Саши, дверь в которую он уже никогда не откроет, пост-заливается в клетке канарейка. О них, своих крылатых подопечных, Саша заботливо расспрашивал почти в каждом письме домой: «Пишите, как вы там живете? Как птицы?», «Почему не пишете о Додике? Как он? Как Ириска?» Или: «Что там с птицами? Мама, корм для них в больших мешочках (зеленом и белом). Начнет кончаться — что-нибудь придумаем». В каждом письме в Петрозаводск — описание армейского быта: «Дедовщины нет, но за все ошибки заставляют или бегать, или подтягиваться, или отжиматься», «У нас тут куча событий. Вы, наверное, слышали про взрыв склада боеприпасов под Псковом — мы в этот день там в карауле стояли. Погибли 3 парня и 9 ранены. Мне просто повезло, а то бы я уже не писал это письмо», «Присвоили младшего сержанта, стал я командиром отделения». И, конечно, в письмах родителям, бабушке, друзьям — мысли о доме, скорейшем возвращении: «Скоро у вас там грибы пойдут и черника», «Я снова закурил, держался ровно 100 дней. Ночью на посту только и радости — покурить да вспомнить дом», «Во сне часто вижу тебя, друзей, дом. Сегодня видел мамку...», «Поздравьте дядю Сашу с открытием охоты». И наконец: «У меня для вас радостная новость — осталось служить 340 дней». О Саше рассказывают его школьные учителя, вузовские преподаватели, боевые товарищи, друзья. Н. А. Вартанова, бывший директор Петрозаводской школы-гимназии № 30: — Напротив дома, где жил Саша, стоит наша школа. Здесь и учился Саша с первого класса. Мальчик как мальчик. Учился он хорошо, особенно по химии и биологии. Школа есть школа. Там всякое бывало. Друзей у Саши было много. Мальчишки всегда тянулись к нему. А. Е. Болгов, профессор, заведующий кафедрой зоотехнии сельскохозяйственного факультета Петрозаводского университета: — Саша Прасолов был всегда подтянут, предельно корректен, добросердечен, на первый взгляд не очень общителен. Но это только на первый взгляд. Если выдавалась свободная минутка, я беседовал с Сашей и находил в нем интересного собеседника. Он был на редкость любознателен, много читал и во время учебы в вузе продолжал «искать» себя. На четвертом курсе попросил у меня разрешения специализироваться по ихтиологии. Инициатива была поощрена. Саша стал заниматься по индивидуальному плану, практику прошел на Карельской рыбоводной станции Карелрыбвода под руководством своего дяди Александра Дорофсевича Шпака. От учебной программы не отстал — одновременно готовился писать дипломную работу по животноводству. Алексей Баранов, студент сельскохозяйственного факультета Петрозаводского государственного университета: — Саша был открытым, жизнелюбивым, внимательным к людям. Мы его звали Соликом. Просто Солик. Ему не только до друзей дело было, но и до бабушек и дедушек друзей. Ко многим молодым людям столь бережное отношение к старикам не приходит и с годами. Саша многое умел делать и делал с любовью. Картины рисовал карандашом, маслом — залюбуешься, выжигал по дереву и кости. Все работы бережно хранятся в его комнате. Наталья Шулакова, учитель истории Петрозаводской средней школы № 46: — Человек, любящий все живое, не может быть ни злым, ми подлым. Мы с Сашей до девятого класса вместе учились и жили по соседству. В комнате Саши всегда жили рыбы и птицы. Однажды смотрю — учились мы тогда в третьем или четвертом классе — Прасолов курицу выгуливает под окнами. Михаил Савельев, бывший одноклассник: — Немногословен был Саша, а делал много. Для него каждый человек интересен. Я в армии служил и вот... неожиданность — получаю письмо от Саши. Спрашивает, как служба. Морально он себя уже давно готовил в морскую пехоту или ВДВ — к самой трудной солдатской службе, преднамеренно не посещал занятия на военной кафедре. Поэтому не стал офицером запаса. Был он весьма целеустремленным. Если к семинару готовился или контрольной работе — никакими силами не оторвать его для прогулки или рыбалки. Младший сержант Щмголев и старший сержант Басов — боевые товарищи А. Прасолова (из письма маме Саши): «Мы хотим, чтобы Вы знали, каким был Саня в армии. С самых первых дней службы Ваш сын был для нас верным товарищем, общительным и очень добрым парнем. Саша всегда и всем был готов помочь. Он многое знал и многое умел, поэтому ребята тянулись к нему. В Чечне Саша был вычислителем во взводе управления, всегда отлично справлялся со своей боевой задачей. Мы гордимся Вашим сыном. Вы вырастили настоящего мужчину». Андрей Дударев, сменный мастер Петрозаводской телефонно-телеграфной станции: — Саша все вокруг себя замечал: и россыпи звезд на небе, и первый росток весенней травы. «Почему, — спрашивал, — небо голубое?» Мне, физику, это близко. Саша закончил отделение зоотехнии сельскохозяйственного факультета, но и это хотел знать. Заводным был в самом хорошем смысле этого слова. Небо решил покорить — записался в авиаклуб. Когда прыгнул первый раз с парашютом — и нас заразил высокой. А еще недомолвок не любил, вранья. О. Миммиева продолжает: — Александр не привык прятаться за чужие спины, принимал собственные решения, руководствуясь одним-единственным и самым верным — голосом своей совести. ««Только не пишите, что он ушел на войну добровольцем. Это будет неправда», — предупредили друзья Саши. Выпускник вуза, рядовой Прасолов по возрасту был гораздо старше своих товарищей и к пятому месяцу службы стал командиром самоходного артиллерийского орудия. И коль скоро в Чернигодской воздушно-десантной дивизии, где служил Саша, формировался сборный полк и было объявлено о вахтовом методе участия в боевых действиях в Чечне, он сделал шаг к войне одним из первых. Именно к войне, потому что сегодня каждому понятно, что происходящее на Северном Кавказе «разоружение бандформирований» есть не что иное как настоящая вой- Hia, крайними в которой оказались военные. Об этом во всеуслышание заявил со страниц одного из январских номеров «Комсомольской правды» и самый главный Сашин армейский начальник — командующий ВДВ России Евгений Подкользин. В свидетельстве же о смерти солдата значится, что он «погиб при исполнении служебных обязанностей в мирное время». Печальное наше прошлое вызывает в памяти эта фраза. Прошлое, когда был Афганистан и гибли на чужой стороне — во имя чего, неведомо — советские мальчики-солдаты, громко названные «воинами-интернационалистами». После чего по всей стране вырастали на кладбищах печальные надгробия с полулживыми надписями: «Погиб (умер) при исполнении служебного долга». Всю правду о покоящихся в земле солдатах и офицерах военкомат писать не разрешал. ...Там, где не находят язык понимания политики, вынуждены стоять насмерть военнообязанные мальчики. Кому это нужно? На этот вопрос когда-то искала ответ бабушка Саши Прасолова, кандидат исторических наук Антонина Асафовна Шпак, когда больше десятка лет назад готовила к изданию книгу об участии молодежи Карелии в Великой Отечественной войне. Война отняла у Антонины Асафовны мужа. Как и Саша, Костя Скворцов навсегда остался двадцатидвухлетним. Несмотря на горе, Антонина Асафовна находила тогда оправдание этой смерти — коммунист Скворцов пал смертью храбрых под Сталинградом, защищая Отечество. Смерть единственного внука в Чечне нельзя оправдать ничем, даже орденом Мужества, к награждению которым он представлен посмертно. Ничем... Вот почему его гибель бессмысленна. Об этом с горечью говорили друзья Саши, его одноклассники и однокурсники. Со многими из них я беседовала и видела глаза — отреченный взгляд на двадцатилетних лицах. Что я могла сказать им, закончившим родную 30-ю среднюю школу, спустя много лет после того, как закончила ее я, для кого Новый год отныне превратился из праздника в ночь поминовения, ком) после пережитой трагедии с Сашей стало неуютно-зябко на шумных городских улицах?! «Жизнь-поганка», — услышала я из уст хрупкой красивой девочки — одноклассницы Саши, которая только-только вступает в трудовую жизнь. Выходит, не только Сашу смертельно ранила своим кровавым крылом преступная эта война?! Знак беды был для матери Саши прост и откровенен. В тот день, когда из телефонного разговора с войсковой частью в Пскове Валентина Дорофеевна, мать Саши, узнала что сына отправили в Чечню, ей вызвали «скорую». От Саши перестали приходить письма. Отчаявшись получить от военных начальников хоть какую-то информацию о судьбе сына, Валентина Дорофеевна однажды соберет в своей квартире на проспекте Ленина г Петрозаводске таких же, как она, солдатских матерей, сыновья которых отправлены воевать в Чечню. Все вместе они напишут обращение к правительствам Карелии и России ( призывом прекратить кровопролитие, вернуть им сыновей живыми. Но голосам матерей не суждено было перекричать политиков и военных. Их никто не услышал. ...А через несколько дней санитарным вертолетом из Лодейного Поля в Петрозаводск был доставлен «груз-200» с телом Саши. Горькое слово «Чечня» для родителей Саши, Валентины Дорофеевны и Виктор» Михайловича, отныне в один узел связано с воспоминаниями о сыне. Сыне, жизнь которого они благословили. Единственном ребенке, который, как и полагается, был любимцем в семье. Кто ответит за его смерть? И на чьей совести гибель в Чечне других солдат — наших земляков?! Простите нас, мальчики, и — прощайте. (Корреспонденция из газеты «Северны курьер» от 15.02.1995 г.) Многие из призывников, начиная службу, вели записи событий в записной книжке. Сашина записная книжка начиналась так: Вам, покинувшим отчий дом И услышавшим па рассвете: «Рота, 45 секунд, подъем!» Посвящаю я строки эти. Дальше лист календаря от 1 июля 1994 года: «В этот день я закрыл двери родного дома, чтобы открыть их снова только через год». Пока живет планета, А мир горит в огне, Береты голубые Всегда в большой цепе. Александр Прасолов, как и многие мальчишки, с детства мечтал стать десантником. Будучи студентом госуниверснтета, постоянно занимался парашютным спортом. И когда его призвали в армию, он пожелал служить в воздушно-десантных войсках. Мечта его сбылась, и он по-человечески гордился этим. Именно о службе в воздушно-десантных войсках в качестве простого солдата я хочу рассказать читателю через письма Саши родным из армии, используя только фрагменты. Письмо от 7.07.1994 г., из Пскова. Прошла неделя службы. «Привет, дорогие мама, папа, бабушка, дядя Саша и все остальные! Передайте также привет всем парням, пусть не обижаются, что не пишу, очень мало свободного времени. Жара здесь стоит 25 градусов, а мы почти каждый день бегаем с РД-54 (ранец десантника) на полигон, на тактические учения. Уже были стрельбы по шести мишеням, я поразил пять из них. Сейчас изучаем задачи десантника при десантировании в тыл противника и на объект. Скоро будут прыжки... Здесь интересно, но поначалу тяжело, устаем, т. к. подъем в 6 часов утра, а отбой в 22 часа, почти день на ногах. Вы не волнуйтесь, пока идет все нормально...» Письмо заканчивается рисунком эмблемы 76-й гвардейской воздушно-десантной Черниговской дивизии. Впрочем, рисунками, где в центре парашют, заканчивается каждое его письмо. Это говорит о большой любви Саши к парашютному спорту. 24 июля 1994 года Саша напишет родным: «У меня по-прежнему все нормально. Я почти адаптировался... Остается восемь дней до конца карантина, а потом нас распределят по ротам, наша часть и я, в том числе, остаемся в учебке, где готовят командиров Отделений и операторов-наводчиков для артиллерийских самоходок. В учебке мы будем находиться четыре месяца, а в начале декабря направят в роту. Через неделю — 2 августа — у нас будет большой праздник — День воздушно-десантных войск. Мы к нему готовимся. Сразу после праздника сдаем экзамены. Кстати, с праздниками нам везет. 17 июля была присяга. 23 июля отмечалось 50-летие освобождения Пскова. А впереди, первого сентября, еще один праздник — 55-летие нашей дивизии. Ожидается награждение ее орденом Жукова. Это будет первая в России дивизия, награжденная этим орденом. Мы успешно готовимся к предстоящим праздникам...» Особый интерес представляет Сашино письмо бабушке от 31.07.94 г. «Здравствуй, бабулька! Служба идет нормально, пока еще очень трудно, но постепенно привыкаю. Жара стоит здесь до 30 градусов и плюс еще высокая влажность. Когда у нас огневая или тактическая подготовка, бегаем по полю и разворачиваемся в цепь, ползаем по-пластунски, захватываем объекты, нам выдают автомат, подсумок, магазины, РД-54, штык, нож и т. д. Все это хозяйство мы развешиваем на себе и «бегаем» при такой жаре. Занятия длятся по шесть часов подряд. Возвращаемся с тактических полей (они здесь в шутку называются «поля чудес») насквозь промокшие от пота. Расстояние только в одну сторону пять километров. Туда мы движемся вперемешку, шагом или бегом, обратно — шагом при условии, если хорошо выполним задание, и бегом, если задание выполнено плохо. В результате таких тренировок два человека в нашем взводе попали в госпиталь. Во время занятий они падали в обморок от перегрева и усталости. Я пока держусь! За меня не расстраивайтесь. Все в порядке. Вот уже ровно месяц, как я здесь, как уехал из дому. Во сне часто вижу дом, тебя, мамку, как будто она приеехала ко мне в часть, привезла всякого разного...». Сон, как говорят, был в руку. Вскоре Валентина Дорофеевна и Виктор Михайлович приехали в часть. Встреча с сыном состоялась. Она была приятной, а расставание (было тяжелым. Сын, видимо, чувствовал, что видится последний раз с родителями. А папа и мама жили надеждой на скорое возвращение сына. Через неделю Саша напишет: «Сейчас у нас полным ходом идет подготовка к учениям. 25 августа уедем и приедем только в середине октября, так что следующее письмо могу написать не скоро, только после учений. Я сейчас обучаюсь по специальности топогеодезист-вычислитель. Буду работать на приборе управления огнем. Эта работа мне нравится, так как требует ума, и в ней есть элементы черчения и геометрии». Письмо от 27.09.1994 г. «Здравствуйте, дорогие мои мама, папа, бабушка! Здравствуйте все родные! Дела у меня обстоят хорошо. Специальность топовычислителя я освоил. Наш самоходно-артиллерийский дивизион получил общую оценку за стрельбу — 4, что очень даже неплохо. Жизнь в лагере была поначалу трудной, но вскоре мы привыкли. В письме не описать всех наших приключений, лучше я расскажу о них подробно, когда вернусь на гражданку. Мама! Скоро у тебя день рождения. Сердечно поздравляю тебя! Желаю здоровья, счастья, а главное, нашей скорой встречи! Пусть будут тебе моим скромным подарком вот эти стихи: Тебя я, мама, поздравляю! И вновь за все благодарю. Меня ты, мама, воспитала, Благословила жизнь мою. Живи, родная, долго-долго И будь здоровой, не болей. Пусть здравствуют па свете мамы, Воспитывающие сыновей! Сегодня у нас праздник. По приказу я прослужил полгода, осталось еще полгода». Саша надеялся на скорую встречу с родными. Но не удалось Саше через год открыть двери родного дома... 22 декабря 1994 года его не стало, но родные еще ничего не знали. *** Посвящается сыну Александру Прасолову, погибшему в Чечне Трауром чернеют Голые поля... Осень журавлиная — Он любил тебя. В синем сарафане Небо надо мной. Что с тобою, Саня, Что теперь с тобой? Ты убит, и горе Спросит, как судья, Кто, в каком же споре Разменял тебя, Разменяла Родина, Не щадя сынов. Нет преступней разума — Не жалеть голов. Все приказ заменит: Мать родную, дом. Ты шагай, солдатик, Думай ни о чем. Вот присяга в зубы, В руки автомат — Ты шагай, солдатик, Аты-баты, в ад! За тебя подумали, Сколько тебе жить И за что положено Голову сложить. Ты убит, и горе Спросит, как судья, Кто, в каком же споре Разменял тебя? Источник: (1997) Книга памяти. Чёрное крыло войны - Стр.13-19