Воспоминания Татьяны Александровны Реттиевой (д. Толлорека) — Там были и военнопленные, карелы, русские.

Гражданские

Страна: СССР, КарелияПериод: Великая Отечественная война (1941-1944) Когда началась война, я была маленькой девочкой. Помню, постучал в окно председатель Сантери Реттиев: "Не выходите на работу, началась война". Мама нас одела, закрыла дверь, мы все собрались у соседей, смотрим в сторону Вокнаволока — всё горит. Картошка посажена, коровы, лошади колхозные остались, своих подоили коров, отпустили на волю. Куда идти, где прятаться? Колхозный погреб большой, все — туда. Лето, тепло. Коровы мычат, нужно доить. Мама, Насто и Ульяна решили подоить коров, пошли на горушку Орте. Перебрались через залив, видят двух мужчин, одежда на них не наша, оказались финны. Всё расспросили нас. Сказали, что давно наблюдают из Ехримя за деревней. Мы очень боялись. Пришёл в погреб дедушка Иро Куйкканен, сказал, чтобы не боялись, выходили и шли домой. «Мы не пришли с вами драться…». Женщины и дети остались в деревне, мужчины были в лесу, финны предлагали всем прийти из лесу. Потом пришло много финнов. Они покупали у нас молоко. Однажды мы, дети, купались, появились самолёты с красными звёздами, они стреляли, но ни в кого не попали, все остались живы. Моя тётя жила немного в стороне от деревни, я стала жить у неё, чтобы помогать по хозяйству, у неё были корова и 5 овец. Ежедневно надо было ходить в сарай за сеном с большой корзиной. — Как услышишь свист скажи мне, — говорила тётя. Она клала в корзину еду и отправляла меня передать корзину мужчинам, которые «варят» чай в кустах. Я относила эту корзину, мужчины были очень грязные и заросшие, я всё думала, почему они не моются, наверное, для маскировки. Мы носили еду им в любую погоду. Когда отправлялись в магазин в Вокнаволоке, который был в центре (теперь ул. Карельская, д.1) тётя заранее учила меня, как себя вести в магазине: побольше ныть и клянчить что-нибудь из продуктов, чтобы не вызвать подозрения на тётю, так как она покупала много всего. Я цеплялась за юбку, плакала и просила тётю то купить сухарей большую коробку, то ещё чего-нибудь. Я помню, что меня называли эти мужчины «маленькой партизанкой». Однажды один из них взял меня на колени и заплакал, сказал, что у него дома в Петрозаводске 4 детей, не знает, увидит ли их ещё когда-нибудь. Когда пришли немцы, мы из Вокнаволока попали в Хюрюнсалми, оттуда в Наариярви, там были и военнопленные, карелы, русские, были за колючей проволокой. Два года мы были в Алапиткёнлейри (?). Война закончилась, мы отправились на родину вместе с семьями Хуоти, Антонии, но некоторые остались в Финляндии. Нас увезли в Великие Луки. Не помню, сколько мы были там. Помню, что голодали. Мама работала в колхозе. К нам относились очень хорошо, часто люди отдавали последнее. Мы с Вильо побирались. Оттуда нас перевезли в Медвежьегорск, на лесные работы. Через месяц пришли бумаги, что можно ехать домой. В Ленинграде не попасть на поезд, несколько дней жили на вокзале, пока не помог милиционер, который посадил на поезд в Кемь. Из Кеми шла машина на Ухту, шофёр взял нас в кузов, довёз до родственников, у которых мы жили один год. Узнали, что в Толлореке уже есть колхоз, очень нужны рабочие руки. Домой вернулись. Саватейн Акка нам помогала. Клавдия Алексеевна учила арифметике. Очень голодали. Источник: Проект "Рубеж", г. Костомукша