Воспоминания члена военного совета Карельского фронта, Героя Советского Союза генерал-полковника А. Желтова — На правом фланге.

Участники

Страна: СССРПериод: Великая Отечественная война (1941-1944) Первые полгода войны, насыщенные непрерывными боями в разнообразных условиях северного театра военных действий, дали войскам Карельского фронта богатейший опыт ведения обороны. Фронт крепнет, стабилизируется оборона. В начале она носила очаговый характер. Для удержания важнейшего района привлекался обычно полк или дивизия. Управление частями и соединениями, действовавшими на большом удалении разобщенных направлений, чрезвычайно затруднялось. Сильные общевойсковые резервы создать было невозможно. Маневр войсками с одного на другое направление зачастую исключался, вследствие чего мы не всегда могли создавать выгодное соотношение сил и средств на угрожаемых участках. Используя характер местности и имеющиеся подручные средства, войска научились вгрызаться в каменный грунт, оборудовать из камня и дерева огневые позиции, наблюдательные пункты, блиндажи, укрытия. Зимой для сооружения стенок, скатов и брустверов использовался снег. Наша оборона стала противопехотной, противотанковой, противоартиллерийской. На главных направлениях противник обычно господствовал в воздухе. Естественно, что у наших воинов невольно складывалось мнение о превосходстве его авиации, возникала самолетобоязнь. Военный совет, командиры и политорганы соединений принимали необходимые меры по ликвидации этой «болезни». Бойцам разъяснялся порядок действий при налетах вражеской авиации и популяризировался опыт и примеры уничтожения вражеских самолетов силами и средствами стрелковых подразделений и частей. Вместе с тем крепла мощь и нашей авиации. На петрозаводском направлении гитлеровцы применяли танковые подразделения для непосредственной поддержки пехоты. Поэтому при организации обороны у нас обращалось особое внимание на укрепление танкодоступных участков местности, выделялись необходимые силы и средства для борьбы с танками. Очень скоро наши бойцы и командиры научились создавать противотанковые опорные пункты и уничтожать вражеские машины огнем артиллерии, танков и средствами пехоты. Большое значение имело создание в частях специальных истребительных отрядов и групп. Широкое применение получили противотанковые ружья. С наступлением зимы протяженность линии обороны возросла, поскольку замерзшие озера и болота, непроходимые летом, становились теперь доступными для действий войск с легким вооружением, особенно для лыжных и олене-санных отрядов. Требовалось создавать оборонительные районы на новых направлениях и участках. Нужны были дополнительные войска и боевая техника. И они стали поступать все в больших количествах. В декабре 1941 года на Карельский фронт прибыло семь морских стрелковых бригад. В них служили замечательные воины-моряки, но они не были обучены ведению боевых действий на суше. В этом мы убедились на опыте одной из бригад, введенной в бой на ребольском направлении. Моряки в бою чувствовали себя непривычно: слабо владели стрелковым оружием, действовали по принципу корабельной практики «локтевой близости». В атаку они шли во весь рост, плотными цепями, что вело к неоправданным потерям. Мы все сделали для того, чтобы научить моряков воевать с сильным и коварным противником по всем правилам полевого искусства. В частности, командирами бригад назначали опытных общевойсковых офицеров. Так, 77-ю бригаду принял полковник П. К. Салтыков, 61-ю — полковник С. М. Кривопалов, 65-ю — полковник Ф. И. Коробко, 66-ю — подполковник А. Д. Державин, 85-ю — подполковник Ф. И. Литвинов, а 72-ю полковник В. Н. Моложаев. Зимой 1941/42 года фронт получил около пятнадцати лыжных батальонов, сформированных и подготовленных в Архангельской и Вологодской областях. Эти подразделения, частично сведенные в маневренные лыжные бригады, оказались весьма эффективными в условиях Заполярья и Карелии. За зиму во фронт прибыло несколько партий маршевого пополнения, обученного по 110-часовой программе боевой подготовки. Значительная часть прибывших была из республик Средней Азии и Кавказа. Молодых солдат тепло одели, обули, помогли быстро адаптироваться в суровых климатических условиях Севера, а главное, с первых дней стали обучать ведению боя. Учитывая большую значимость железной дороги Беломорск—Обозерская — выход на Северную магистраль, военный совет фронта значительную часть прибывшего пополнения передал в состав масельской оперативной группы (ве дивизии, четыре морские стрелковые бригады и восемь отдельных лыжных батальонов). В состав медвежьегорской оперативной группы было передано семь лыжных батальонов. Постепенно на основных направлениях боевых действий образовались оперативные группы войск фронта, переросшие затем в армейские объединения: на кандалакшском — 19-я армия (командующий генерал-майор С. И. Морозов, член военного совета бригадный комиссар А. П. Каплуновский, начальник штаба полковник С. А. Маркушевич); на кестеньгско-ухтинском — 26-я армия (командующий генерал-майор Н. Н. Никишин, член военного совета дивизионный комиссар П. К. Батраков, начальник штаба полковник М. И. Малицкий); на медвежьегорском — 32-я армия (командующий генерал-майор С. Г. Трофименко, член военного совета бригадный комиссар В. Т. Писклюков, начальник штаба генерал-майор Г. М. Брагин). Несколько позже в 7-ю воздушную армию были объединены все авиационные части и соединения фронта (командующий генерал-лейтенант авиации И. М. Соколов, начальник штаба полковник И. М. Белов). Так, благодаря организационному совершенствованию, восполнению войск и укреплению руководства войсками фронта повысилась эффективность последующих боевых действий соединений и частей на самостоятельных направлениях. Сложившаяся организация Карельского фронта просуществовала до окончания военных действий в Заполярье и Карелии. Наряду с организационным укреплением войск улучшилось их качественное состояние. В большом количестве поступало оружие и техника. Нам были выделены батальон танков, два дивизиона реактивной артиллерии, 15 тыс. автоматов, 1200 ручных и 200 станковых пулеметов. Это позволило создать в каждой дивизии по одной роте автоматчиков, вооружить автоматами лыжные батальоны. Во всех частях были созданы команды снайперов. В начале 1942 года в войсках 14-й армии насчитывалось около 400 снайперов, в Кемской оперативной группе — 221. Они ежедневно выводили из строя десятки гитлеровцев и финнов. Нельзя не упомянуть о том, что Карельский фронт в числе первых стал получать поступавшую от союзников боевую технику, в том числе самолеты-истребители «Кобра», и продовольствие. Однако этой техники было мало, хотя именно в первом периоде Великой Отечественной войны мы испытывали наибольшую нужду в вооружении. Значительным событием в жизни и боевой деятельности войск явилось присвоение ряду соединений и частей звания гвардейских. Этой чести первыми удостоились 52-я стрелковая и 88-я стрелковая дивизии, ставшие соответственно 10-й гвардейской и 23-й гвардейской. Гвардейскими стали 145-й и 147-й истребительные авиационные полки и несколько артиллерийских частей, что свидетельствовало о качественном укреплении войск фронта. По случаю вручения гвардейских знамен в соединениях и частях проводились митинги личного состава, на которых зачитывался приказ Народного комиссара обороны и приветствие военного совета фронта. Члены военных советов лично вручали гвардейские знамена. Наша фронтовая печать широко освещала эти события. В Заполярье и Карелии появились партизанские отряды. Был сформирован штаб партизанского движения, который направлял их деятельность в интересах войск фронта. Большую и напряженную работу в период становления фронта провели его военный совет и управление тыла по обеспечению перевозок личного состава, оружия и боевой техники, по устройству и размещению войск, строительству аэродромов и по подготовке в Мурманске перевалочной базы грузов, начавших поступать из США и Англии. Организовать это дело Ставка ВГК уполномочила И. Д. Папанина, который с присущей ему деловитостью взялся за него. Большую инициативу проявили тыловые органы при изыскании местных ресурсов для усиления рациона питания личного состава войск и предупреждения заболеваний цингой. Были организованы лов рыбы в местных водоемах, сбор ягод, мха-ягельника, добыча водорослей. Инициатором этих начинаний явилась медицинская служба фронта, руководимая генералом И. А. Клюссом (военком подполковник И. Н. Кононов). Значительное место в деятельности военного совета и политического управления фронта занимали вопросы укрепления морально-политического состояния войск, воинской дисциплины. Политуправление фронта, весь партийно-политический аппарат свою главную задачу видели в том, чтобы мобилизовать личный состав на решительный отпор зарвавшегося агрессора, на создание непреодолимой обороны. Нельзя забывать, что речь идет о первых месяцах войны, самых тяжелых для наших войск. В условиях обороны, когда они вынуждены были оставлять врагу советскую землю, отходить под ударами его превосходящих сил, когда вести с других фронтов приходили одна не утешительнее другой, было особенно важно организовать и воодушевить людей партийным словом правды и личным примером. Конкретная боевая обстановка требовала высокой оперативности в работе, конкретного знания людей, оружия, тактики, изучения противостоящего противника, его тактики, слабых и сильных сторон. Большинство политработников уже имело опыт партийно-политической работы, но этого было мало. На плечи командиров, штабов и политорганов была возложена Коммунистической партией задача по организации выполнения ее требований: беспощадно вести борьбу с врагом, отстаивать каждую пядь советской земли, драться до последней капли крови за города и села, проявлять смелость, инициативу и смекалку, свойственные нашему народу. Как непосредственный свидетель и участник событий первого года войны, повседневно видевший советских воинов в тяжелых, кровопролитных и изнуряющих боях, могу лишь подтвердить, что тогда шел процесс неустанного повышения боевой стойкости войск, воспитания жгучей ненависти к врагу, неукротимого желания уничтожить захватчиков. По мере того как удары врага разбивались о нашу оборону, у личного состава войск возрастала уверенность в скорых переменах. До войны мне довелось быть комиссаром 24-й Самаро-Ульяновской дивизии. В мирных условиях все задачи отрабатывались с учетом вероятного противника. Теперь враг был перед нами, требовалось отразить его натиск, остановить, нанести ему поражение. Вот тут-то и проявили себя в полной мере военные комиссары и институт замполитов. В эту тяжелую пору испытаний они не только не умаляли руководящей роли и ответственности командира, а всемерно помогали ему, сплачивали вокруг него личный состав. Мобилизуя воинов на выполнение приказа командира, они постоянно укрепляли его авторитет. Вместе с командиром политработники насаждали революционный порядок, были всегда в гуще бойцов, на решающих участках боев, личным примером мужества и беззаветной преданности Родине воспитывали у воинов смелость и стойкость, отвагу и инициативу, презрение к смерти и готовность сражаться до полного разгрома врага. Должен отметить, что, несмотря на боевые потери, число коммунистов во фронте росло. Это стало возможным в связи с новыми условиями приема в партию на основании решений ЦК ВКП(б), когда партийная организация стала принимать особо отличившихся в боях воинов при представлении ими трех рекомендаций членов партии лишь с годичным партийным стажем. Одна из них — военного комиссара. Ускорение разбора дел о приеме и выдаче партийных документов в парторганизациях способствовало сохранению партийных организаций в ротах и батареях и их высокой боевой активности. Большую работу политорганы и партийные организации проводили с пополнением. Они знакомили молодых солдат с особенностями ведения боя на Севере и в Карелии; бойцов, прибывших из южных республик, обучали русскому языку. Известную помощь в этом деле оказывали республиканские организации. Они присылали газеты, письма и подарки, их делегации приезжали на фронт. Многообразием отличались формы и методы работы командиров и политработников в войсках. Тут и встречи, и беседы с личным составом, и личный пример в бою, информации о героях боев, и многое другое. Велика была роль фронтовой газеты «В бой за Родину» (главный редактор Б. П. Павлов), а также армейских и дивизионных газет. Они издавались оперативно и несли массу полезной информации. Не менее важной мы считали в деятельности политорганов и пропаганду, рассчитанную на войска противника. Так, в октябре 1941 года политуправление фронта провело специальное совещание по этому вопросу. В нем, кроме членов военного совета фронта, приняли участие товарищи О. В. Куусинен, А. П. Тайми и другие работники ЦК и правительства Карело-Финской республики. Начальник 7-го отдела политуправления В. П. Терешкин сделал сообщение о политико-моральном состоянии немецких и финских войск. Было принято решение специально для солдат финской армии издавать газету «Голос солдата» на финском языке. Редактором ее был назначен бывший ректор Петрозаводского университета старый большевик подполковник Т. И. Лехен. Рассматривались также вопросы содержания и ведения радиопередач на финском, немецком и норвежском языках. Так, проводимая командирами, политорганами и политсоставом непрерывная целенаправленная партийно-политическая работа, пронизывавшая все звенья и направления деятельности войск, укреплявшая моральный потенциал личного состава частей и соединений, становилась в руках организаторов боя действенным средством борьбы с врагом. Учимся наступать. Наступление наших войск в январе 1942 года на северо-западном направлении явилось составной частью общего зимнего наступления Советских Вооруженных Сил. Оно было предпринято с целью разгрома группы армий «Север» и снятия блокады Ленинграда. Для решения этой задачи привлекались войска Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов. Войскам левого крыла Карельского фронта надлежало разгромить силы противника в районе Медвежьегорска*. Для наступления севернее Ладоги, которое началось 3—5 января, командование фронта привлекало Масельскую оперативную группу в составе четырех стрелковых дивизий, четырех морских стрелковых бригад и Медвежьегорскую оперативную группу в составе трех стрелковых дивизий и семи отдельных лыжных батальонов. Сюда была направлена большая часть полученных нами танков. Накануне наступления на митингах личного состава обсуждалось специальное обращение военного совета фронта к войскам, в котором бойцы и командиры призывались разгромить врага и освободить Карелию, несмотря на его силу и коварство. Однако наступление развивалось не так, как хотелось. Наши части и соединения, встречая упорное сопротивление противника, продвинулись вперед на несколько километров, заняли ряд населенных пунктов, улучшили свои позиции. Но это были лишь тактические успехи. Конечных целей в этой операции они не достигли. Сказался прежде всего недостаток сил и средств (соотношение в полосе наступления было в людях примерно равным, но мы в полтора раза уступали в артиллерии, в несколько раз в автоматах и авиации), а главное — неумение наших войск прорывать подготовленную оборону (к этому времени маннергеймовцы уже создали глубоко эшелонированную систему обороны). Тем не менее важные результаты имелись. Прежде всего мы показали врагу, что не намерены только обороняться. Захваченные пленные признались, что переход наших войск в наступление оказался неожиданным и вызвал переполох не только в штабе Карельской армии, но и в штаб-квартире Маннергейма. Несомненно, на ход наступления советских войск восточнее и юго-восточнее Ленинграда положительное влияние оказал наш удар севернее Ладоги: финское командование не смогло в начале 1942 года снять ни одного полка с медвежьегорского участка для усиления своих войск на рубеже реки Свирь. Но, пожалуй, наиболее ценный результат для нас заключался в том, что бойцы, командиры и штабы получили некоторый опыт подготовки и ведения наступления. Они впервые на практике почувствовали, что зарвавшийся враг может быть разбит. Радовало то, что, несмотря на незавершенность январской наступательной операции, политико-моральное состояние личного состава оставалось высоким. Итоги и уроки нашего январского наступления на юге Карелии дали ценный опыт для подготовки наступательной операции фронта в Заполярье, план проведения которой был завершен к началу марта. Соображения по ней были доложены Ставке Верховного Главнокомандования. Военный совет рассчитывал нанести главный удар на мурманском направлении силами 14-й армии. Это направление выбрано было не случайно, так как являлось наиболее благоприятным по условиям местности: фланг наступающих войск мог обеспечивать Северный флот. Успех операции привел бы к резкому ослаблению всей системы обороны врага на этом направлении. Ставка утвердила план операции. Одновременно она рекомендовала нанести силами 19-й и 26-й армий (образованных к этому времени из оперативных групп) частные удары на кандалакшском и кестеньгском направлениях*. Начать операцию предполагалось в середине апреля 1942 года. Подготовка наступательной операции включала большой и сложный объем работы. Весьма трудно было решать вопросы доукомплектования частей и соединений личным составом, обучения его действиям в наступательном бою, накопления боеприпасов, вооружения, продовольствия и оборудования коммуникаций. Одной из важных задач являлась подготовка к наступлению личного состава в морально-психологическом отношении. Переходя от обороны к наступлению, необходимо было вызвать у бойцов решительный наступательный порыв. В общеполитическом плане мы, разумеется, постоянно поддерживали у них наступательный дух, но в данном случае речь шла уже о скрытой подготовке к переходу в наступление. Состоялись встречи с командованием Северного флота, на которых решались вопросы взаимодействия войск фронта с моряками. Был детально обсужден порядок действий выделенных сил флота на различных этапах наступательной операции 14-й армии с рубежа реки Западная Лица. В марте и апреле руководящий состав фронта, политработники и офицеры штаба работали в 14, 19 и 26-й армиях, готовившихся к наступлению. Общение с личным составом частей и подразделений давало возможность глубоко изучить положение дел, обстановку на фронте и, самое главное, хорошо разобраться в настроениях бойцов и командиров. В процессе подготовки к наступлению была осуществлена частичная перегруппировка частей и соединений с одного направления на другое. Так, в полосу наступления 26-й армии были переброшены 236-я и 186-я стрелковые дивизии, две морские стрелковые и одна лыжная бригады. В большом объеме производились инженерные работы. В частности, быстрыми темпами строились и ремонтировались дороги и колонные пути. Так, новая дорога была построена от 35-го километра шоссе Лоухи—Кестеньга в сторону расположения войск 19-й армии. Восстанавливались железнодорожные пути (ветка от Лоухи почти до самого переднего края нашей обороны восточнее Кестеньги). 4 апреля военный совет фронта отдал директиву войскам на проведение наступательной операции. 14-й армии была поставлена задача во взаимодействии с Северным флотом разгромить 19-й горнострелковый корпус, отбросить его остатки за линию государственной границы. В ударную группировку армии дополнительно включались 14-я морская стрелковая и 6-я лыжная бригады. Для флангового удара по противнику десантировалась на южном побережье Мотовского залива 12-я бригада морской пехоты. Удары сухопутной группы с юга по правому флангу врага и морского десанта по левому должны были слиться с наступлением войск армии с фронта. Резерв армии составляли 152-я стрелковая дивизия и 5-я лыжная бригада. 19-я армия должна была частью сил перейти в наступление с рубежа р. Верман, разгромить основные силы 36-го армейского корпуса немецко-фашистских войск, выйти в район Алакурти. 26-й армии планировалось прорвать оборону 18-го горнострелкового корпуса на кестеньгском направлении, выйти на рубеж Софьянга и занять там оборону в узком межозерном дефиле. Войска 26-й армии перешли в наступление 24 апреля. Они прорвали оборону противника на отдельных участках и за трое суток боев продвинулись вперед на несколько километров. Дальнейшие непрерывные атаки наступающих частей 186-й, 263-й и 23-й гвардейской стрелковых дивизий, а также 80-й морской стрелковой бригады к развитию успеха не привели. Задачу выйти на рубеж Софьянга 26-я армия не выполнила. К началу мая наступление было прекращено. Наступление части сил 19-й армии началось 27 апреля. Здесь тоже были достигнуты незначительные тактические результаты. Однако командование армии «Норвегия» не могло снять с этого направления ни одной части для усиления своих войск на мурманском направлении. В последних числах апреля группа работников полевого управления фронта прибыла в 14-ю армию. Хотелось быть непосредственно в войсках, наносящих главный удар. На командном пункте генерал-майора В. И. Щербакова находились член военного совета армии дивизионный комиссар А. И. Крюков и начальник штаба полковник К. Ф. Скоробогаткин. Утром 28 апреля после трехчасовой артиллерийской подготовки перешли в наступление части 10-й гвардейской дивизии. Наступление развивалось медленно, так как мощные укрепления и огневые точки противника не были разрушены артиллерией и авиацией. С трудом ломая сопротивление врага, наши войска в течение первых трех дней захватили лишь отдельные опорные пункты на переднем крае. Высаженный на побережье Мотовского залива десант также не добился предполагаемого успеха: моряки были остановлены контратаками выдвинутых из глубины резервов немецких войск. С целью наращивания удара и для допрорыва обороны противника командующий решил ввести в сражение свой резерв — 152-ю стрелковую дивизию. Но она не дошла до переднего края. 3 мая погода резко изменилась, понизилась температура, повалил снег, началась пурга. Всякое передвижение по дорогам прекратилось, доставка продовольствия и боеприпасов сократилась до минимума. **Некоторые уроки.** При анализе опыта наступления руководством фронта был выявлен ряд недостатков в его организации, а также в руководстве боевыми действиями со стороны отдельных командиров. И все же, на мой взгляд, наступление было сорвано в основном из-за погоды. Хорошо помнится, какой это был страшный буран. Глубина сугробов местами достигала двух-трех метров. 6 мая мне довелось пешком возвращаться в Мурманск с переднего края. Дорога, скрытая снегом, угадывалась лишь по столбам телефонной линии. 25 километров пути до города мы преодолели за восемь часов, окончательно выбившись из сил. Фронтовая операция не удалась, но наши позиции на отдельных участках были улучшены. Стало более выгодным начертание переднего края обороны. На левом фланге 14-й армии создались условия для нанесения удара из района озера Чапр. Активные действия наших армий вынудили противника временно отказаться от намечаемых им наступательных операций. В ходе боев ему был нанесен серьезный урон: только убитыми фашисты потеряли около 5000 солдат и офицеров*. Наступательные действия войск Карельского фронта весной 1942 года заставили немецкое командование еще раз принять меры по усилению своей обороны, дополнительно перебросить на север из Германии и иных районов свежие силы, ослабив тем самым другие участки советско-германского фронта. Ценным для нас было то, что командиры, штабы и войска получили опыт подготовки и ведения наступления. Это никогда не дается легко, но иначе невозможно научиться громить врага. Мы проделали большую и разностороннюю работу по распространению полученного боевого опыта во всех частях и подразделениях, что, несомненно, имело положительное значение для успешных действий войск Карельского фронта в последующем, при подготовке и проведении Петсамо-Киркенесской операции в 1944 году. *** Карельский фронт рождался суровой осенью 1941 года, когда советские войска, ведя тяжелые оборонительные бои с сильным и коварным врагом, вынуждены были отходить на восток. Он набирался сил и наступал зимой и весной 1942 года, когда победой Советских Вооруженных Сил в битве под Москвой и наступлением на других фронтах было положено начало коренному повороту в ходе Великой Отечественной войны. Войска Карельского фронта в жестоких оборонительных боях приграничного сражения сорвали планы агрессора молниеносным ударом захватить советский Север и Карелию, помогли защитникам Ленинграда отстоять город. Они прошли большую школу совершенствования искусства обороны, а затем получили первый опыт подготовки и ведения наступления. К июлю 1942 года на правом фланге советско-германского фронта были заложены основы для дальнейшего наступления и разгрома гитлеровских и маннергеймовских войск в Заполярье и Карелии. В последующем, отдавая должное войскам Карельского фронта и силам Северного флота, Президиум Верховного Совета СССР учредил в 1944 году медаль «За оборону Заполярья», наградив ею участников обороны и наступательных боев. Десять месяцев работы в военном совете Карельского фронта явились большой школой для меня лично. Там я получил боевую закалку и опыт, очень пригодившиеся в последующем, когда во время Сталинградской битвы был членом военного совета фронта. В годы войны и после нее с чувством уважения и благодарности я всегда вспоминал своих боевых товарищей, с которыми сражался тогда. Много поучительного и полезного перенял я у командующего фронтом генерала В. А. Фролова. К тому времени Валериан Александрович был уже опытным военачальником. И по своим душевным качествам это был замечательный человек: строгий и радушный, требовательный и справедливый. Служению Родине, делу Коммунистической партии он отдал весь свой талант, энергию, силы. Его личная заслуга в организации защиты советского Севера в первый год войны поистине огромна. Как член военного совета фронта, я считал первейшей обязанностью заботиться о создании и укреплении четко действующего механизма фронтового и армейского управления. Не погрешу против истины, если скажу, что полевое управление Карельского фронта, а также полевые управления 14, 19, 26 и 32-й общевойсковых и 7-й воздушной армий были хорошо слаженными коллективами. Благодаря знаниям, энергии и таланту многих офицеров и генералов сложные задачи ведения войны на Севере были решены. В сражениях на Карельском фронте в трудную для Родины пору закалялись, мужали и набирали боевой опыт ныне прославленные военачальники Маршалы Советского Союза Н. В. Огарков, С. Л. Соколов, главный маршал авиации П. С. Кутахов, маршал артиллерии Г. Е. Передельский и многие другие. Навсегда в памяти сохранились самые теплые чувства к бойцам и командирам Карельского фронта, проявившим беспримерный героизм, невиданную стойкость в боях с жестоким врагом в условиях сурового Севера. Они явились главной силой первых боев и сражений, остановившей наступление агрессора, а затем и сокрушившей его. Источник: (1980) Военно-исторический журнал 1980 № 01 - Стр. 47-54