Н.В. Гореликов — Свою специальность знали на отлично.

Участники

Страна: СССРПериод: Великая Отечественная война (1941-1944) Гореликов Николай Васильевич. Родился в 1919 г. в Тульской области. Член КПСС с 1944 г. До Великой Отечественной войны — моторист бригады торпедных катеров Черноморского флота. С октября 1941 по июль 1944 г. старшина 1 статьи, командир отделения мотористов бронекатера № 41 Онежской военной флотилии. Принимал активное участие в боевых операциях флотилии на Онежском озере. Награжден медалями. В настоящее время живет и работает в Ленинграде. Осенью 1941 года я находился в Сталинграде, во флотском полуэкипаже. Ждали отправки на фронт. Ходили слухи, что нас пошлют на бронекатера. Как-то в начале октября в темную дождливую ночь нас подняли по тревоге, провели на городскую пассажирскую пристань, посадили на теплоход «Академик Карпинский» и сказали, что мы идем за кораблями. В дороге нас разделили на команды по 12 и 24 человека в каждой, куда входили рулевые, комендоры, пулеметчики, радисты, сигнальщики и мотористы. В Казани мы пересели на речной трамвай. Он доставил нас на место. Шел дождь со снегом, и дул пронизывающий холодный ветер. Было темно, хоть глаз коли. Но нам не пришлось сойти на берег. Шесть бронекатеров, на которые нас расписали, были уже в пути. Они в срочном порядке направлялись в распоряжение старшего морского начальника Ленинграда. Нужно было спешить. И мы нагнали бронекатера в Горьком. Они, сошвартованные попарно, стояли на буксире у городской пристани. Плоскодонные, с низкой верхней палубой, с танковыми башнями, они походили на большие утюги. Нас быстро распределили по катерам. Я оказался на однобашенном бронекатере № 41. Его экипаж состоял из 1 2 человек. Среди нас были русские, украинцы, белорусы, чуваши и татары. Командиром нашего катера был назначен мичман Василий Андреевич Шимков. Отрядом катеров командовал старший лейтенант Я. Г. Ельников. Из всей нашей команды только несколько человек ранее плавали на бронекатерах и знали их технику. Остальные люди отряда впервые ступили на палубу таких кораблей. Весь день ушел на заправку катеров бензином, на прием снарядов, винтовок, автоматов, ручных пулеметов, патронов, гранат, дымовых шашек, продовольствия и теплой зимней одежды. Мы были одеты по-летнему, а на дворе уже стояли холода, наступала ранняя зима, кубрики и другие помещения катеров не отапливались. Катерное жилье представляло холодные, очень тесные покрытые инеем и ледяными сосульками металлические помещения. Как только закончили погрузочные работы, буксир снялся со швартов и потащил катера вверх по Волге. В Горьком нас предупредили, что, возможно, уже на Онежском озере нам придется вступить в бой с противником. Значит, пока мы будем идти на буксире до Вытегры, за это время нужно овладеть оружием и боевой техникой. На катере, как и на большом корабле, люди действуют по расписаниям. Приготовление катера к походу и бою, введение на нем той или иной боевой готовности, борьба с пожарами и водой, постановка его на якорь или швартовы, прием топлива, боеприпасов, продовольствия, короче говоря, вся повседневная и боевая жизнь катера совершается по соответствующему расписанию. На наших катерах еще не было повседневной и боевой документации. Никто из нас не знал, что он должен конкретно делать при подаче той или иной команды или сигнала. И вот началось испытание нас «на прочность». После ужина мы расходились по боевым отсекам и под руководством старшин групп до двух-трех часов ночи по заводской документации изучали материальную часть своего боевого поста. В это же время командиры катеров вместе с командиром отряда составляли документацию по повседневной и боевой организации службы катера, писали инструкции и наставления на боевые посты. Иногда они засиживались до утра. Но в 6 часов все были уже на ногах. После завтрака мы расходились по своим боевым постам и там, у орудий, пулеметов и моторов, отрабатывали свои действия по этим инструкциям. В послеобеденное время командир катера проводил частные (для отдельных постов) и общекатерные учения. Мы готовили катер к походу и бою, боролись с «пожарами», устраняли «повреждения» на боевых постах. Так начинался и завершался каждый день. От усталости, недосыпания и физического переутомления мы валились с ног, но напряженность боевой подготовки не снижалась. Уже тогда мы поняли, как важно иметь на катере хорошего кока, чтобы он своевременно кормил нас вкусной горячей пищей. Когда в кубрике и в боевых отсеках холодно и неуютно, а на палубе дует ветер, пронизывающий до костей, когда сечет ледяной дождь и палуба покрывается льдом, когда люди с трудом передвигаются по ней с риском в любой момент оказаться за бортом, когда снаружи и внутри катера нет места, где можно укрыться от холода и обогреться, только горячая и вкусная пища дает утешение. На катере по штату не положен кок. Эту должность кто-то должен выполнять по совместительству. Мичман Шимков собрал нас в кубрике и спросил, кто желает быть коком. Мы еще плохо знали друг друга. Сидим, переглядываемся и молчим. Ждем добровольца. Непривычное дело быть коком. Для этого нужно кончить специальные курсы. Команду катера тогда составляла безусая молодежь, и только рулевой-сигнальщик матрос Григорий Прокофьевич Самойленко годился всем нам в отцы. Он был старше каждого из нас на 15—17 лет. — Товарищ командир, давайте я попробую. Мабудь, щось вийде,— говорит он. Мы были рады такому исходу и с нетерпением ждали ужина, который тут же начал готовить новый кок. Когда дежурный по катеру подал команду: «Ужинать!», все мы быстро собрались на корме катера, где находился камбуз и где разрешалось курить. В глаза сразу бросилась безукоризненная чистота и порядок, царившие на камбузе. Сам кок был одет в чистую новую робу. От кастрюль и сковород разносился приятный запах, возбуждавший в каждом из нас аппетит. Ужин был приготовлен из трех блюд: украинский борщ, котлеты с жареной картошкой и компот. Чистые тарелки, ложки, вилки, кружки и умело приготовленные горчица и перец еще больше разожгли наш аппетит. Мы буквально глотали вкусно приготовленную пищу. Героем дня стал Григорий Прокофьевич. С быстротой молнии слава о нем разнеслась по всем катерам. К нему за советами потянулись коки с других катеров. Наш кок был изобретателен. Каждый день преподносил он нам все новые и новые блюда. Но особенно вкусно он готовил чебуреки и голубцы. Да, Самойленко оказался ценной находкой. Настроение команды сразу поднялось, и наступившие холода уже не так были страшны. Григорий Прокофьевич был не только хорошим коком, но и чутким, умным, наблюдательным человеком. В боях он показал завидное спокойствие, храбрость и умелое владение вверенной ему боевой техникой. До войны он плавал рулевым на речных судах на Днепре. Был неистощим на выдумки. А как интересно он рассказывал разные забавные истории! Напряженная боевая подготовка скоро принесла свои плоды. На переходе Рыбинск — Череповец катера не плелись на буксире, а шли своим ходом. К этому времени на каждом катере имелась необходимая документация, регламентирующая нашу повседневную службу и боевую деятельность. Приятно было нам, мотористам, управлять мотором, комендорам — огнем, а рулевым вести катер по заданному курсу, сигнальщикам держать связь с другими катерами. Мы поняли, что теперь нас голыми руками не возьмешь! В Вытегру мы прибыли 14 октября. Говорят, мотор — сердце катера, а вспомогательные движки и агрегаты — его внутренние органы. Это правда. Мотористы очень умело эксплуатировали главный двигатель и другие механизмы. Командир катера был доволен работой электромеханической части. Механик нашего бронекатера старшина 1 статьи, Иван Федорович Копа, он же старшина группы мотористов, хорошо знал свое дело. Его трудолюбие и любознательность покоряли нас. Он никогда не сидел сложа руки и не терпел безделья других. Его стремление все знать, все уметь было заразительным. Он придерживался правила: всякая работа приносит человеку пользу, дает ему опыт. Мы старались подражать ему. Много времени мы уделяли борьбе за живучесть боевых постов и всего катера. Мичман Шимков также донимал нас аварийными учениями. Своими вводными он указывал пробоины, трещины в корпусе катера, разные повреждения в самых труднодоступных местах и требовал от нас молниеносного устранения неисправностей. Часто такие учения проводились ночью, в кромешной темноте. Командир катера стремился довести наши действия до осмысленного автоматизма. Разносторонняя боевая деятельность нашего катера началась в 1942 году. В составе звена, реже отрядом, катер выполнял разные боевые задачи. Но самыми трудными из них мы считали высадку разведчиков на берег противника. Чтобы обеспечить скрытность высадки, такие операции обычно проводились в плохую погоду. Не один раз мы попадали в шторм, и тогда часами шла борьба за жизнь катера, а значит, и за нашу жизнь. Как-то осенью 1942 года приняли мы на катер большую группу разведчиков. Во время перехода устье реки Водлы остров Большой Климецкий на озере держалось умеренное волнение. В заливе Большое Онего, где мы оказались в первом часу ночи, нас начала трепать бортовая качка. Ветер резко усилился. Высокие крутые волны неслись с северо-запада и стремительно обрушивались на катер. Он дрожал и вибрировал всем корпусом. Крен доходил до 50—55°. Вскоре в корпусе появились трещины, и через них начала поступать вода. Бороться же с водой не было возможности: отсеки катера были забиты людьми. В такую погоду опасно идти к берегу противника, но опасней возвращаться на базу. До места высадки оставалось более двух часов хода, и командир решил продолжать выполнение боевой задачи. Разведчики, находившиеся в моторном отсеке, были переведены в артиллерийский. Мы немедленно занялись откачкой воды. Пустили в ход все средства. Но вода все поступала. Волны обрушивались на катер. При среднем ходе он зарывался в набегавшей волне и уходил под воду. Были три таких момента, когда, казалось, катер чудом выбирался из воды. Старшина 1 статьи Копа неотступно стоял «на газе», а я — на реверсе. Стремительная качка, сильный беспорядочный крен бросали нас из стороны в сторону. Но мы молниеносно выполняли команды командира, подаваемые нам телеграфом или по переговорным трубам. Мотористы Александр Волков, Сергей Зайцев, Анатолий Субботин вели борьбу с водой. Им удалось установить, что самое сильное поступление воды идет по левому борту, в районе компрессора. К этому времени мы стояли по колено в воде. Пошли в ход аварийные подушки, клинья, стойки, ветошь, рабочая одежда, все, что попадалось под руки, и вскоре самая опасная трещина была закрыта. Мы вели жестокую схватку со штормом, пока не подошли к месту высадки. При подходе к берегу дали самый малый ход, и мотор, работая на подводном выхлопе, сразу заглох. У меня сжалось сердце. Мотор мог засосать забортную воду в цилиндры. Если бы это случилось, никакими силами мы не запустили бы мотор снова. В считанные секунды я перевел клинкеты с подводного выхлопа на надводный, мгновенно запустил мотор и тут же, чтобы не обнаружить катер шумом мотора, перевел его работу с надводного выхлопа на подводный. На все это потребовалось несколько секунд, так что наверху ничего не заметили. Но за эти секунды мое лицо покрылось холодным потом. Мы столько пережили в борьбе со штормом, сделали почти невозможное, чтобы благополучно доставить разведчиков к месту высадки, и вдруг у самого берега противника такой случай! Только благодаря тому, что мы предвидели возможность появления такого случая в работе мотора и в часы учений тренировались для его предотвращения, мы спасли себя и разведчиков от неожиданной катастрофы. Весь обратный путь мы снова боролись со штормом. Во всех отсеках гуляла вода. Но теперь волна была попутной, и никто не мешал нам откачивать воду и заделывать трещины в обшивке катера. В десятом часу утра катер возвратился на базу, его бензоцистерны были совершенно пусты, все топливо израсходовано. В зиму 1942/43 года катера проходили ремонт на судоверфи в Рыбинске. Ремонт моторов производился мотористами в плохо оборудованной мастерской. На завершающем его этапе нам не удалось произвести стендовые испытания мотора. Он был поставлен на катер накануне выхода Онежского отряда кораблей в район боевых действий, и монтаж мотора нам пришлось выполнять на переходе. Всю дорогу, пока катер шел на буксире канонерской лодки, мы не вылезали из моторного отсека. Монтаж главного двигателя закончили до прихода в Вытегру и подготовили его к пуску. Двое суток работали почти без отдыха, но как только катер прибыл в Вытегру, сразу же приступили к испытанию мотора. Мотор легко заработал. Около 30 минут он работал на малых оборотах и вдруг заглох. При внимательном осмотре было обнаружено, что коленчатый вал не проворачивается. Доложили командиру катера лейтенанту В. А. Шимкову. Он доложил об этом командиру дивизиона капитан-лейтенанту Ельникову. Встал вопрос, как быть с мотором. Если его отправить на ремонт в специальные авиационные мастерские, то катер будет выведен из строя на все лето. Если же ремонт мотора производить в Вытегре, то нет никакой гарантии, что такой ремонт будет проведен успешно. В Вытегре не было стенда для испытания авиационных моторов. И пока судьба мотора решалась в техническом отделе, главстаршина Копа собрал нас, мотористов катера, и говорит: «Ребятки, что будем делать?» Мы знали мотор как свои пять пальцев. Нам хотелось скорее выйти в озеро на бой с врагом. Все поэтому заверили старшину, что ремонт мотора выполним своими силами. Прикинули, чтобы мотор полностью разобрать, заменить необходимые детали, затем собрать его и произвести монтаж, при круглосуточной работе нам потребуется не менее трех дней. Техотдел Онежского отряда кораблей и командование дивизиона пошли нам навстречу, обеспечили необходимыми запчастями. Катер поставили у бровки обводного канала, рядом с ним на лужайке расстелили широкий брезент, на котором произвели полную разборку двигателя. Оказалось, один коренной подшипник коленчатого вала был полностью выплавлен. Пришлось заменить его новым, произвести ремонт двух шатунных подшипников с разборкой прицепных шатунов, отшлифовать вручную коренные и шатунные шейки коленчатого вала. Мы работали в две смены: главстаршина Копа с мотористом Толей Субботиным, а я со старшими мотористами Сережей Зайцевым и Сашей Волковым. Трудились, не разгибая спин. Каждый из нас понимал, какую ответственность мы взяли на себя, и в ремонт мотора вкладывали все наши знания и все умение. На третьи сутки ремонт и монтаж мотора были закончены. Он заработал с первого запуска. Швартовые и ходовые испытания прошли успешно. По-фронтовому мы справились со сложной задачей. Эту победу одержали потому, что были уверены в своих силах, в своем опыте. Катер своевременно включился в боевую деятельность, и до конца кампании мотор работал безотказно. Этот и многие другие случаи показывают, как важно всегда хорошо знать свою специальность, особенно на войне. Источник: (1980) Боевые вымпела над Онего - Стр.60-68