Н.Д. Мушенков (Генерал-майор,в 1944 году ст. адъютант начальника штаба 2 бат. 300 гвардейского СП. Декабрь, 1993 г. Бой на пределе.

Участники

Страна: СССРПериод: Великая Отечественная война (1941-1944) На рассвете 10 июля 1944 года батальон 300 гвардейского стрелкового полка под командованием гвардии капитана Матохина В. Ф., действуя в составе подвижной группы 37 гвардейского стрелкового корпуса (корпус был сформирован в январе-феврале 1944 года на базе воздушно-десантных соединений и частей и в июне-августе 1944 года принимал участие в Свирско-Петрозаводской наступательной операции, действуя на направлении главного удара 7 армии Карельского фронта), после непродолжительной артиллерийской подготовки прорвал на узком участке оборону финнов в 7—8 км южнее поселка Лоймола Суоярвского района Карелии и продвинулся на глубину 1,5—2 км, имея задачу: овладеть узлом дорог в Лоймоле и удерживать его до подхода наших наступательных войск (ЦАМО РФ, № 911, оп. № 1, д. 2, л. 2 и д. 3, л. 52). Совершить прорыв сильно укрепленной обороны, которую противник готовил около 3-х лет, и выполнить поставленную задачу батальон своими силами не смог, а главным силам группы не удалось использовать его успех. Батальон был вынужден перейти к обороне, удерживая небольшой участок местности и дорогу, идущую к поселку Лоймола с юга. На исходе следующего дня противник внезапно нанес сильную контратаку по основанию нашего клина и, значительно превосходя наши подразделения, оборонявшие первую траншею, уничтожил их и тем самым отрезал батальон от полка. ...Вот уже шестые сутки ведет тяжелый бой в окружении батальон гвардейцев. Давно кончились свои боеприпасы, нет связи с полком, около четырех дней у личного состава не было ни крошки во рту. «Питаемся» болотной жижей, приправленной финским сахарином. Если в первые дни окружения пришлось отражать многочисленные, яростные атаки врага, то в последнее время прибавился не мене опасный враг — голод, неимоверное перенапряжение моральных и физических сил личного состава. Хорошо, что финны не поскупились «снабжать» нас боеприпасами. Дело в том, что винтовочные патроны в финской армии были одинаковыми с нашими и этим мы хорошо воспользовались. В первые дни окружения финны, пытаясь разгромить батальон «сумасшедших» (как они нас называли), атаковали наши подразделения с такой фанатичной яростью, что им было невдомек, что мы за их счет «снабжаемся» боеприпасами и кое-какими продуктами. Иногда им удавалось вплотную подойти к нашим позициям, а некоторым и прорваться в наше расположение. Тогда гвардейцы уничтожали их гранатами и в рукопашной схватке, и как только противник откатывался назад, — производили вылазки, очищали рюкзаки убитых финнов, изымали их оружие и боеприпасы. Да и из пищи кое-что перепадало. Хоть неважнецкие финские галеты, но все же кое-какая пища, сахарин — тоже. Так было первые три-четыре дня. А когда финны поняли, что они непроизвольно «снабжают» нас, их тактика изменилась и в дальнейшем они шли в атаку без рюкзаков, только с одним оружием и боезапасом. А в последние дни финны вообще прекратили атаки, видя, что они не достигают цели и, кроме потерь, ничего не дают. Они, очевидно, полагали, что мы обречены на гибель или голодную смерть и вынуждены будем сдаться в плен. Но не таковы воины-гвардейцы, десантники! Наши солдаты вели тяжелые, непрерывные бои, казалось, на пределе человеческих сил, но не сдались на милость врагу. Батальон нес тяжелые потери. Из 400 человек перед прорывом в живых, включая и раненых, оставалось немногим более сотни. Смертью храбрых еще при прорыве переднего края обороны противника погиб командир 4-й роты гвардии младший лейтенант Василий Бондарь. Из его роты в живых остались единицы. (В августе 1990 года останки 44 воинов роты, найденные поисковиками лоймольской школы на месте боя, были захоронены с положенными воинскими почестями в братской могиле в пос. Лоймола). Погибли при прорыве и в окружении командиры взводов: гвардии лейтенант Зорькин Я. К., Кондранин К. К., Спицин И. С., Черепалов И. А., гвардии младшие лейтенанты Бабаскин В. Н., Гранрот И. А., Зайченко В. ML, Круги В. К. В начале боя 10 июля был тяжело ранен заместитель командира батальона по политчасти гвардии капитан Петр Савельев. Раненые в бою офицеры, как правило, оставались в строю и продолжали командовать своими подразделениями. Первую медицинскую помощь оказывали друг другу сами, да наши славные санинструкторы и санитары делали все возможное, а порой и невозможное для спасения своих товарищей. А их оставалось все меньше и меньше. ...Вот только что доложили, что умер командир 6-й роты гвардии лейтенант Андрей Стриха. Не сразу поверил. Кажется, совсем недавно я с ним разговаривал. И рана-то у него вроде «пустячная» — маленький осколок попал в шею, а оказалось, ранение было смертельное. Да и квалифицированной медицинской помощи оказать некому. Убитых хоронили прямо в окопах. Людей мало, и могилы рыть невозможно — кругом противник и местность — «пятачок» размером 150—200 м по фронту и 200—300 м в глубину, прошивается вдоль и поперек автоматным и пулеметным огнем. К тому же противник вот уже несколько дней буквально «молотит» нас крупнокалиберной артиллерией из бронепоезда. На «пятачке» не осталось ни одного живого дерева. Особенно тяжело ночью. Хотя ночь в это время в Карелии — понятие относительное. Только стемнеет и через 2—3 часа снова светло. Люди забыли, что такое сон. От крайнего перенапряжения, сильного истощения, систематического недосыпания некоторые солдаты не выдерживали и засыпали, стоя в окопе. А спать нельзя! Финны начеку. Они только и ждут момента, чтобы внезапно наброситься и расправиться с изрядно надоевшими и насолившими им советскими войсками. По очереди проверяем и будим спящих, передвигаясь перебежками, а где и ползком, от окопа к окопу. Только что с передовой возвратился заместитель командира батальона гвардии старший лейтенант Павел Голованов. Он возбужден и взволнован. Рассказывает, что с одним из подразделений отражал внезапную вылазку финнов. Выходил на проверку и я. Со мной неразлучный ординарец — Иван Яроцкий. Он и защитник и помощник в бою. Резерва в батальоне нет, все в окопах на переднем крае. Штаб батальона в 100— 150 м от них, и все мы, командование батальона, непосредственно участвуем в бою. На исходе пятых суток командир батальона, заслушав доклады и мнения своих непосредственных помощников и командиров рот, принял решение — выходить из окружения в ночь с 15 на 16 июля, максимально используя темное время. Надо сказать, что к этому времени в результате проведенной разведки было точно установлено расположение окопов, места огневых точек противника, изучен его распорядок дня. Воспользовавшись тем, что финны несколько ослабили свое внимание к нам и что в это время часть их находилась на ужине (они уже позволяли себе такой культурный прием пищи), а в окопах оставались только дежурные стрелки, батальон, оставив на прикрытие два расчета станковых пулеметов «Максим», в 23.00 15 июля начал выход из окружения. Посланные вперед разведчики незаметно для противника преодолели болото и в рукопашной схватке, без выстрелов, уничтожили его охранение. Следом за ним бесшумно следовал батальон. Предстояло снова прорвать заранее подготовленную оборону противника с долговременными огневыми сооружениями, сплошными траншеями и заграждениями, но теперь уже с тыла его обороны. И вот на подходе к переднему краю обороны противника батальон был обнаружен наблюдателем-«кукушкой». Финн, сидевший на высокой ели, очевидно, вздремнул, а услышав шум и не разобравшись в чем дело, стал что-то говорить по-своему. Не получив ответа, он бросил вниз гранату, которая разорвалась в стороне от нас, не нанеся поражения личному составу. В это время один из гвардейцев меткой очередью сразил финна, и тот «замолчал». Но мы обнаружены, и теперь уже надо было действовать дерзко и стремительно. После непродолжительной паузы, которая вызвала некоторое замешательство противника, батальон во главе с командиром, ведя шквальный огонь на ходу, навалился на неприятеля. Это было зрелище не для слабонервных. Только начинался рассвет, и вот буквально огненная стихия с громовым «ура!» обрушилась на финнов. В этот удар гвардейцы вложили всю оставшуюся у них энергию, силу духа и ненависть к врагу. Удар их был настолько внезапным, стремительным и дружным, что финны не успели опомниться, как наши гвардейцы были уже в их окопах. Забрасывая гранатами доты, дзоты противника, уничтожая его огнем, штыком, а иногда лопатой и десантным ножом, личный состав неудержимо устремился вперед, на прорыв. Преодолев проволочные заграждения и нейтральную полосу, батальон вышел на передний край наших войск. В последующем, когда мы уже были на своей территории, встретившие нас солдаты братской части, сменившей к тому времени наш полк, рассказывали, что они даже немного перетрусили, когда услышали такой переполох, — думали, что финны крупными силами перешли в атаку. А нас было всего около сотни, в том числе 29 человек раненых. Вышли из окружения и два наших расчета станковых пулеметов, которые оставались на прикрытии. Они немного постреляли, дав знать финнам, что батальон находится на месте, а затем сумели его догнать и участвовать в бою при прорыве к своим. Правда, один расчет вынес только ствол пулемета, а второй — станок, но это уже целый пулемет. Небритые, немытые, исхудавшие, перенесшие неимоверное напряжение человеческих сил, люди были неузнаваемы, но остались крепки духом, верны воинской присяге, гвардейской дружбе и вышли победителями. А батальон считали уже полностью погибшим, о чем было доложено по команде. Но поторопились воинские начальники. Батальон остался жив! О подвиге его с радостью, буквально на следующий день после выхода из окружения, сообщали все фронтовые газеты. За проявленное мужество и стойкость в бою весь личный состав был награжден орденами и медалями, которые в торжественной обстановке вручил командир дивизии гвардии полковник Блажевич И. И. Многие наши товарищи пали смертью героев и остались навечно лежать в земле южной Карелии. К сожалению, многих из них не удалось захоронить в то время по-человечески, как подобает. Останки их многие годы пролежали на болотах, в лесах, в старых окопах и воронках. Только в последние годы местными поисковиками найдены на территории Питкярантского и Суоярвского районов, где вели боевые действия соединения и части 37 гвардейского стрелкового корпуса, более 800 останков погибших здесь советских воинов. Все они захоронены в братских могилах, их фамилии обозначены на могильных плитах. Большую полезную и благородную работу выполнили и юные поисковики лоймольской средней школы под руководством супругов Степура, Татьяны и Владимира. В 1990 году они обнаружили после долгих поисков на месте боев 2-го батальона 300-го гвардейского стрелкового полка останки 44-х гвардейцев 4-й роты, которые вместе с другими были торжественно захоронены в братской могиле в поселке Лоймола. Поисковики и сейчас продолжают свою нелегкую, порой небезопасную, но так нужную работу. За что мы, ветераны войны, товарищи павших наших однополчан, им искренне признательны и благодарны. Источник: (2000) Слава тебе Карельский фронт. Воспоминания ветеранов - Стр.181-185