Н.Д. Капустин — Удары по врагу.

Участники

Страна: СССРПериод: Великая Отечественная война (1941-1944) Капустин Николай Данилович. Родился в 1921 г. в Тульской области. Член КПСС с 1947 г. Накануне Великой Отечественной войны— курсант Каспийского высшего военно-морского училища. В начале войны — на Черноморском флоте, а с мая 1943 г.— командир звена, командир катера дивизиона минных катеров Онежской военной флотилии. В последующие годы войны принимал участие в боевых операциях Краснознаменного Балтийского флота. Награжден орденами Красного Знамени, Отечественной войны 2-й степени, двумя орденами Красной Звезды, орденом Трудового Красного Знамени и многими медалями. В настоящее время капитан 1 ранга-инженер, живет и работает в Ленинграде. В мае 1943 года на Онежскую военную флотилию прибыл дивизион катеров, главным оружием которых были реактивные установки «катюши». В целях маскировки он назывался дивизионом минных катеров. Это было, очевидно, одно из первых в Военно-Морском Флоте нашей страны соединение кораблей с реактивными установками. Дивизион состоял из двух отрядов торпедных катеров (без торпед), одного отряда катеров специальной постройки и большого охотника «Марсовый», выполнявшего роль корабля наведения и прикрытия (он имел измерительные приборы, которых не было на катерах). С приходом дивизиона минных катеров огневая мощь Онежской флотилии значительно возросла. Появилась возможность наносить более мощные и эффективные удары по противнику. Однако для успешной реализации этой возможности предстояло в кратчайший срок решить ряд сложных проблем, связанных с применением нового оружия в боевых условиях. Дело в том, что наставлений, правил стрельбы и таблиц стрельбы на катерах не было. Практических стрельб реактивными снарядами до прихода на флотилию экипажи не проводили. Навыков обращения с этими боеприпасами личный состав не имел. Командиры катеров, отрядов и штаб дивизиона опыта боевого использования такого оружия не имели и специальной подготовки не проходили. Необходимо было в самые сжатые сроки отработать практические боевые расчеты установок, различные способы стрельбы, провести курс командирской и штурманской тактической подготовки. Среди командиров катеров только лейтенанты Н. С. Филимонов и И. М. Игнатьев имели некоторый опыт службы на торпедных катерах, а остальные — лейтенанты Н. П. Елистратов, А. 3. Дорофеев, Н. Д. Капустин, Л. А. Кучеренко, С. А. Попов и А. Ф. Трифонов— ранее на торпедных катерах не служили. Задача командиров облегчалась частично тем, что основу экипажей составляли ранее служившие на торпедных катерах боцманы и старшины, прекрасно знавшие дело: В. А. Арбатский, А. К. Быков, Ф. Я. Казаев, А. С. Лепехин, Ф. Г. Макаров, B.А. Румянцев, Д.И. Глуходедов, С. М. Шустер, C.Ф. Тужилкин, Д. И. Никиточкин и другие. В ходе подготовки, которой руководили командир дивизиона М. Ф. Крохин, командиры отрядов В. В. Горячев, А. Д. Шемякин и Г. С. Козлов, при активном участии флагманских специалистов штаба дивизиона: штурмана — старшего лейтенанта В. В. Ремизова, химика — старшего лейтенанта В. С. Романова, артиллериста — старшего лейтенанта И. В. Гриника — были отработаны навыки управления катерами и совместного плавания в любых условиях видимости и погоды, различные способы стрельбы по береговым и морским целям, решены другие задачи. Душой огневой подготовки был, конечно, дивизионный артиллерист старший лейтенант И. В. Гриник, который проявлял неистощимые энергию, инициативу и творческую выдумку при разработке и практической отработке различных способов стрельбы, при обучении личного состава реактивных установок обращению с боеприпасами. Большую помощь ему в этом оказывали флагманский артиллерист флотилии капитан-лейтенант В. С. Муханин, артиллерист отряда С. А. Прокудин и другие. За короткий промежуток времени были хорошо отработаны стрельбы одиночным катером и группой, отрядом и дивизионом, со «стопа» и на любой скорости Хода, по видимой и по невидимой цели, одиночными пусками и залпом, с пристрелкой одним катером и залпом со всех катеров. Успеху в этом во многом способствовала хорошо поставленная партийно-политическая работа, которую проводили заместитель командира дивизиона по политчасти капитан-лейтенант К. И. Гаранин, парторг — механик отряда старший техник-лейтенант М. Д. Дмитриев, комсорги отрядов — боцманы В. А. Арбатский, А. К. Быков, В. А. Румянцев. На катерах и в отрядах регулярно выходили боевые листки, в которых отражалась вся боевая и повседневная жизнь экипажей. Было организовано соревнование за лучшую подготовку и содержание материальной части, за звание лучшего специалиста, за лучший боевой расчет, экипаж, отряд, за лучшие показатели в огневой, тактической, штурманской, химической подготовке. Важно отметить, что до первого пуска «катюш» были приняты все меры, чтобы надежно скрыть наличие их на флотилии, а также их боевые возможности, чтобы обеспечить внезапность и максимальную эффективность первого боевого применения. Боевое крещение первого специального соединения ракетных катеров состоялось 22 августа 1943 года под Важероксой при содействии частям 368-й стрелковой дивизии в уничтожении сильно укрепленного пункта обороны противника. Накануне, с наступлением темноты, начали боевое развертывание корабли флотилии. Минные катера, бронекатера и канонерские лодки заняли огневые позиции в Онежском обводном канале. Катера отрядов В. В. Горячева и А. Д. Шемякина под общим командованием М. Ф. Крохина ночью были отбуксированы по каналу в район Черных Песков, на исходные позиции. Сигналом начала операции должен был служить одновременный залп «катюш» этих двух отрядов катеров, который нужно было положить так, чтобы накрыть передний край обороны противника и не задеть своих частей, сосредоточенных к этому моменту на рубеже атаки. В назначенное время катера вышли из Черных Песков в озеро. Было пасмурно. Сумерки только начинались. На борту моего катера были командир дивизиона капитан 2 ранга М. Ф. Крохин, командир отряда капитан-лейтенант А. Д. Шемякин и артиллерист отряда старший лейтенант С. А. Прокудин. Катера быстро выстроились плотным строем уступа вправо и полным ходом пошли на выполнение боевой задачи. С выходом на «ведущий створ», установленный накануне гидрографами на нашем берегу, катера легли на боевой курс, сбавив ход до 36 узлов. Следом за мной легли на боевой курс остальные катера. Рация только моего катера была включена на передачу. Первый выход в эфир я сделал для передачи команды «Товсь» перед подходом к «секущему створу». Стрельба на большом ходу по невидимой цели требовала очень точного удержания боевого курса и скорости катера, а также заданных углов наведения установок, поэтому по команде «Товсь» внимание экипажей обострилось до предела. В 4 часа 00 минут, в момент выхода на «секущий створ», я дал боцману Ф. Г. Макарову и передал по радио остальным катерам команду «Залп», и огненный смерч обрушился на противника. Залп был очень плотным и кучно лег в заданном месте. Удар наших «катюш» был настолько неожиданным, мощным и ошеломляющим, что, по свидетельству пленных финнов, оставшиеся в живых вражеские солдаты бросали оружие и бежали. Наша пехота поднялась в атаку и смяла оборону противника. После залпа мы развернулись на обратный курс и быстро перезарядили свои установки. В этот момент на мысе Куликов открыли беспорядочную стрельбу зенитные орудия, так как по реву наших авиационных моторов и грохоту сплошных взрывов они решили, что их соседей атаковала авиация. К этому моменту стало достаточно светло, и противник наконец нас обнаружил. С мыса Куликов по катерам был открыт интенсивный огонь тяжелой береговой артиллерией. Мы находились в квадратах, которые были заранее пристреляны противником. Огромные всплески, вставшие в непосредственной близости от катеров, и дождь всплесков от рвавшихся буквально над головой шрапнельных снарядов вынудили катера растянуться и маневрировать на большом ходу. На некоторых катерах появились осколочные пробоины. Конечно, мы были в состоянии заставить замолчать батареи, но не делали этого, поскольку могла поступить команда о нанесении нового удара по целям в районе боя. Командующий флотилией контр-адмирал П. С. Абанькин высоко оценил действия катеров с реактивными установками, для которых день 22 августа 1943 года стал днем боевого крещения. Из боевых действий дивизиона минных катеров в кампанию 1943 года хотелось бы особо выделить бой двух катеров отряда В. В. Горячева 14 сентября в районе островов Большой Климецкий и Лесной, в котором лейтенанты Н. П. Елистратов и А. Ф. Трифонов залпами реактивных снарядов со своих катеров подожгли стоявший на якоре под защитой береговых батарей вооруженный буксирный пароход. Для осуществления активного поиска кораблей противника с целью их потопления или захвата отряды катеров Шемякина и Горячева поочередно базировались в маневренной базе Шала. Оттуда катера каждую ночь выходили на поиск кораблей противника. Другой отряд в это время вел поединки с береговыми батареями противника, установленными на западном берегу. Для выявления береговых батарей катера выходили в предполагаемые районы их расположения и вызывали огонь на себя. К кампании 1944 года дивизион минных катеров был хорошо подготовлен. Катера прибыли с зимней стоянки в мае, а уже с начала июня приступили к активным боевым действиям. В мае начальником штаба дивизиона был назначен старший лейтенант Б. А. Гальченко, сразу же включившийся в подготовку катеров к боевым действиям. В ночь с 8 на 9 июня отряд В. В. Горячева в составе четырех катеров (командиры Н. С. Филимонов, И. М. Игнатьев, Н. П. Елистратов, и А. 3. Дорофеев) совместно с большим охотником «Марсовый» провел огневую разведку западного побережья. 19 июня отряд катеров А. Д. Шемякина в составе также четырех катеров под командой Н. Д. Капустина, Л. А. Кучеренко, С. А. Попова и А. Ф. Трифонова в сопровождении «Марсового» провел разведку боем береговых батарей и демонстрацию высадки десанта в районах мысов Часовня — Куликов — Коровенец. 20 июня в 11 часов, в яркое солнечное утро, оба отряда катеров в полном составе совместно с «Марсовым» нанесли последовательно (с перезарядкой) три мощных удара по вражеским береговым батареям, каждый раз сближаясь с ними для обстрела из крупнокалиберных пулеметов. 23 июня отряд катеров капитан-лейтенанта Г. С. Козлова, мощными залпами своих «катюш» оказал поддержку частям 368-й стрелковой дивизии при форсировании ими реки Свири. 27 июня вечером все корабли флотилии вышли из главной базы и двумя кильватерными колоннами направились к побережью, занятому противником. Настроение у личного состава было приподнятое. Мы понимали, что бои вступили в завершающую фазу, но не предполагали, что это будет наша последняя боевая операция на Онежском озере. На рассвете 28 июня над кораблями флотилии появились самолеты прикрытия, которые, сменяя друг друга, больше не покидали нас. Примерно за 15—20 километров от места высадки десанта отряды катеров капитан-лейтенантов В. В. Горячева и А. Д. Шемякина под командованием командира дивизиона капитана 2 ранга М. Ф. Крохина перестроились в боевой порядок и на полном ходу устремились в губу Уйскую. В 6 часов 51 минуту мощный залп «катюш» с этих катеров по рубежу высадки десанта возвестил о начале боя. Следом за катерами бомбовый удар по прибрежной полосе нанесла наша авиация, а потом и отряд катеров капитан-лейтенанта Г. С. Козлова обрушил на плацдарм высадки шквал огня своих тяжелых «катюш». Началась высадка десанта с бронекатеров капитан-лейтенанта Я. Г. Ельникова. Наши катера перезарядили свои установки и были готовы к нанесению новых ударов, если того потребует обстановка. Однако высадка десанта шла успешно, и противник особого сопротивления не оказывал. Со стороны Петрозаводска доносились мощные глухие взрывы. Мы с А. Д. Шемякиным решили, что противник, предвидя неизбежность оставления города, Уничтожает важные объекты и попросили М. Ф. Крохина получить «добро» у командующего флотилией на разведку нашими катерами района Петрозаводска. В 9 часов 30 минут командующий разрешил катерам лейтенантов И. Д. Капустина, Л. А. Кучеренко, А. Ф. Трифонова и С. А. Попова выйти на разведку в Петрозаводский залив. Мой катер шел головным под вымпелом командира дивизиона. Ярко светило солнце, был полный штиль. Мы полагали, что перед оставлением города противник заминирует залив и подходы к пристани. Поэтому катера шли полным ходом (около 50 узлов) строем кильватера с большими интервалами. При подходе к заливу мы вынуждены были сбавить ход до 30 узлов, так как всюду плавали обломки подорванных барж и кораблей, среди которых нужно было постоянно маневрировать. Батареи и огневые точки, контролирующие подходы к губе, молчали. Мы видели горящие дома, пристань и другие сооружения. Стояла зловещая тишина. «Катюши» и пулеметы были наведены на город. Нервы были напряжены до предела. В любую минуту мы ждали или губительного кинжального огня с обеих берегов залива, или подрыва на минах. В таком напряжении мы прошли всю губу вдоль восточного берега, а затем повернули и направились обратно в непосредственной близости от западного берега залива. Улицы города хорошо просматривались, они были безлюдны. И вдруг мы увидели множество людей, которые бежали в сторону порта, к горящему пирсу. После некоторых колебаний мы решили, что это жители города бегут к нам навстречу. Хотя и был большой риск, но два катера (мой и Л. А, Кучеренко) подошли к горящему пирсу, чтобы выяснить обстановку, а два других катера остались в стороне. Подойдя к горящему пирсу, Л. А. Кучеренко, комдив М. Ф. Крохин, командир отряда А. Д. Шемякин и я поднялись на него, оставив все боевые расчеты на своих местах. Что тут началось на пирсе, описать невозможно! Мы попали в объятия истосковавшихся в неволе советских людей. Нас целовали, обнимали, дарили цветы. Стоявшие у пирса катера были засыпаны живыми цветами. Каждый стремился хотя бы дотронуться до нас и убедиться, что все это не сон. Наперебой рассказывали горожане о своей тяжелой жизни в неволе. Ко мне подошла пожилая женщина Анна Севастьяновна Рогозкина, со слезами счастья на глазах расцеловала меня и передала красное знамя, которое она хранила с риском для жизни все время оккупации, веря, что придет час освобождения. Другая женщина (фамилию ее не помню) передала мне резиновую дубинку, которой оккупанты избивали наших людей. В 10 часов 40 минут мы доложили по радио командующему флотилией, что Петрозаводск наш, что мы стоим у пирса. К тому времени высадка десанта в губе Уйской была уже прекращена, корабли, участвовавшие в операции, с частью десанта направились в Петрозаводск. Навстречу им пошел катер лейтенанта С. А. Попова. В 12 часов на пирсе, к которому пришвартовался и «Марсовый» с отрядом катеров В. В. Горячева, состоялся митинг вызволенных из неволи советских людей и моряков-онежцев, посвященный освобождению столицы Советской Карелии. Флагманский корабль большой охотник «Марсовый» дал артиллерийский салют — 21 выстрел. Катер лейтенанта А. 3. Дорофеева с донесением об освобождении города Петрозаводска был послан в Вытегру. На следующий день мы слушали по радио приказ Верховного Главнокомандующего об освобождении Петрозаводска. Дивизионам минных катеров, бронекатеров, канонерских лодок и 31-му отдельному батальону морской пехоты были присвоены почетные наименования «Петрозаводских». Свой боевой путь катера отряда капитан-лейтенанта А. Д. Шемякина завершили на Балтике, где они участвовали в освобождении Советской Прибалтики, в высадке первых бросков десантов на острова Моон, Эзель, Даго, в освобождении полуострова Сырве. Источник: (1980) Боевые вымпела над Онего - Стр.134-141