М.Л. Звягин — Курс на Петрозаводск.

Участники

Страна: СССРПериод: Великая Отечественная война (1941-1944) Звягин Михаил Лаврентьевич. Родился в 1913 г. в Тамбовской области. Член КПСС с 1940 г. В 1935 г. по комсомольской путевке направлен в Высшее военно-морское училище. В начале Великой Отечественной войны — помощник командира канонерской лодки «Руднев» Волжской военной флотилии. Принимал участие в операциях Онежской военной флотилии с мая 1942 г., командуя боевыми кораблями. Награжден двумя орденами Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны 2-й степени, двумя орденами Красной Звезды и многими медалями. В настоящее время капитан 1 ранга в отставке, живет и работает в Москве. Среди боевых кораблей Онежской военной флотилии видное место принадлежало канонерским лодкам, особенно в тех действиях, которые были непосредственно связаны с поддержкой флангов наших сухопутных войск. Канонерские лодки № 40, а затем «Московский комсомолец», которыми мне довелось командовать с мая 1942 по июль 1944 года, принимали активное участие в большинстве боевых действий на Онежском озере в этот период. Они обстреливали и уничтожали огневые точки и живую силу на побережье, занятом противником, высаживали десанты, диверсионные и разведывательные группы, конвоировали наши грузовые суда, несли дозорную службу. Главной чертой членов экипажей обоих кораблей была их беспредельная преданность своей социалистической Родине и Коммунистической партии. Высокий дух советского патриотизма, мужество и отвага, стойкость и стремление выполнить свой долг в любой обстановке— эти качества были присущи нашим морякам как в период тяжелых оборонительных боев, так и во время наступательных действий. Командиром канонерской лодки № 40, входившей в состав действующего Онежского отряда кораблей Волжской военной флотилии, я был назначен в мае 1942 года. Командир отряда капитан 2 ранга А. П. Дьяконов, которому я представился, сообщил мне, что канонерская лодка проходит переоборудование тут же в затоне. Мне надлежало форсировать окончание работ и готовить корабль к переходу на Онежское озеро. До переоборудования канонерская лодка представляла из себя старый буксир «Бакунин», много лет проработавший в Онежском пароходстве. Теперь же, получив на вооружение две 45-миллиметровые пушки, один 37-миллиметровый зенитный автомат и три пулемета, он превратился в боевой корабль. Часть старой команды буксира (главным образом котельные машинисты и машинисты) остались служить на корабле, остальной экипаж (артиллеристы, связисты и другие) был укомплектован по мобилизации, как только на буксире был поднят военно-морской флаг. До выхода оставались считанные дни, а дел было непочатый край. Днем экипаж занимался переоборудованием и ремонтными работами, а по ночам отрабатывалась организация и действия на боевых постах. Надо отдать должное рабочим затона, не жалевшим ни времени, ни сил, чтобы быстрее дать фронту боевой корабль. Однако основная тяжесть работ легла на плечи личного состава канонерской лодки, который с утра до поздней ночи устанавливал орудия, ремонтировал корпус и механизмы. Застрельщиками были коммунисты — боцман В. Гневушев, командир отделения котельных машинистов Д. Никандров, командир отделения машинистов И. Ряховский, командир электромеханической боевой части инженер-лейтенант М. П. Волков, которые являлись примером для всего личного состава, стремившегося в кратчайшие сроки закончить переоборудование канонерской лодки и превратить ее в подлинный боевой корабль. Обучение и тренировка личного состава, проведенные во время переоборудования корабля и на переходе, позволили по прибытии на Онежское озеро быстро сдать положенные боевые задачи, после чего канонерская лодка была включена в состав боевого ядра отряда кораблей. Уже с первых чисел июня 1942 года начались почти ежедневные боевые выходы в Онежское озеро для несения дозорной службы, конвоирования транспортных судов, обстрела западного побережья, занятого вражескими войсками. Канонерская лодка совместно с бронекатерами совершала набеговые действия против береговых укреплений противника, высаживала диверсионные и разведывательные группы в тылу врага. Особенно запомнились совместные действия с бронекатерами. Проводились они таким образом: группа бронекатеров из 2—4 единиц с наступлением темноты выходила на буксире у канонерских лодок из Усть-Вытегры или Шалы и следовала в точку развертывания. Там буксирные концы отдавались, и катера, маневрируя самостоятельно, открывали огонь по опорным пунктам противника на побережье. Канонерские лодки в это время своим огнем поддерживали бронекатера или маневрировали поблизости на случай появления финских кораблей или катеров. Удары наносились в разных местах. Нашей канонерской лодке довелось в 1942 году принимать участие в обстреле береговых батарей и прожекторных установок врага в Вознесенье, Подщеликах, Ропручье, Шелтозере, на мысах Куликов, Часовня, Самбо, Телаорга, Сухой Нос. Когда противник открывал ответный огонь, наши корабли ставили дымовые завесы и под их прикрытием отходили. Набеговые действия канонерских лодок и бронекатеров вызывали постоянное напряжение противника и позволяли вскрыть систему его обороны на побережье. В июле 1942 года по данным разведки стало известно, что противник готовится высадить десант в районе Шалы. Наша канонерская лодка № 40, а также канонерская лодка № 41 под командованием старшего лейтенанта Ф. В. Манасеева и сторожевой катер младшего лейтенанта Б. В. Одноочко были направлены в северную часть озера с базированием в устье реки Водлы. В дневное время корабли находились в засаде у островов Василисин, Луг, Лосьи с задачей в случае появления кораблей противника атаковать их и одновременно оповестить штаб отряда и командование сухопутных войск. Благодаря активным действиям наших кораблей противник был вынужден отказаться от высадки десанта на наш берег. Помимо дозорной службы обе канонерские лодки и сторожевой катер занимались конвоированием буксиров и барж и высадкой разведывательных и диверсионных групп. Вспоминаю, что наша группа кораблей высадила в это время около 200 советских разведчиков. Не обошлось без жертв и на нашем корабле. Во время отражения атаки самолетов противника на боевом посту погиб комсомолец пулеметчик Иван Радченко. Мы похоронили его на левом берегу Водлы, в двух километрах от устья реки. В августе 1942 года в устье Водлы прибыла группа бронекатеров под командованием капитана 3 ранга М. Ф. Крохина в составе отрядов бронекатеров лейтенанта Н. А. Ерохина и лейтенанта В. Д. Таранова. Мы стремились развивать у моряков традиционные чувства взаимной выручки. Известная поговорка: «Сам погибай, но товарища выручай!» — была незыблемым законом нашего поведения в бою. Помнится, однажды летом 1942 года канонерская лодка N° 40 получила боевое задание скрытно отбуксировать из маневренной базы Шала, расположенной в устье реки Водлы, бронекатера лейтенанта Н. Ерохина и лейтенанта В. Таранова в тыл врага. Перед катерами стояла задача под покровом темноты незаметно высадить разведывательную группу в пяти километрах южнее Петрозаводска. В это время наша канонерская лодка должна была маневрировать поблизости, в случае необходимости прикрыть бронекатера огнем артиллерии, а после выполнения катерами своей задачи снова взять их на буксир и возвратиться в Шалу. Обстановка была очень сложной. На берегах Петрозаводской бухты располагались вражеские батареи. Вход в бухту и подходы к Петрозаводску изобиловали многочисленными навигационными опасностями. Свежий ветер поднимал большую волну, которая захлестывала катера. Несмотря на все эти трудности, бронекатера, отдав буксирные концы, своим ходом благополучно вошли в бухту и вскоре скрылись из видимости. Потянулись долгие минуты ожидания... Быстро наступал рассвет. Прошли уже все сроки возвращения катеров в точку встречи, а их все нет и нет. Прождав положенное время, я встал перед необходимостью самостоятельно решать, как поступать дальше: возвращаться в базу без катеров (как это предусматривалось боевым заданием) или под собственную ответственность оставаться в районе ожидания, чтобы в случае необходимости оказать помощь бронекатерам. Я вызвал на мостик помощника командира старшего лейтенанта А. К. Штерна и секретаря партбюро старшего лейтенанта М. Ф. Редкозубова и изложил им сложившуюся обстановку. Как и следовало ожидать, они полностью поддержали меня, и вскоре личный состав с удовлетворением узнал о принятом решении дожидаться возвращения катеров. Развернувшиеся дальше события показали, что решение это, хотя и было связано с риском подвергнуться ударам авиации и береговой артиллерии противника, было правильным. Через некоторое время до нас донеслись отдаленные звуки артиллерийской стрельбы, а затем мы увидели, как катер Таранова буксирует на выходе из губы поврежденный огнем противника бронекатер Ерохина. Канонерская лодка поспешила на помощь катерам, незамедлительно взяла их на буксир и отвела в Шалу. Помощь эта была весьма кстати, так как, успешно высадив разведгруппу, бронекатера на обратном пути, выгребая против крутой волны и маневрируя под огнем обнаружившего их противника, израсходовали почти все горючее. И не дождись их наш корабль, катера оказались бы в бедственном положении. Непрерывное участие канонерской лодки № 40 в боях в кампании 1942 года не прошло для корабля бесследно. В корпусе имелся не один десяток осколочных пробоин. Осколком снаряда вражеской береговой батареи был поврежден котел. Глубокой осенью 1942 года наш корабль направился на зимний ремонт в Рыбинск. Весь экипаж испытывал чувство законной гордости за честно выполненный долг перед Родиной. Свою сплоченность и высокую сознательность личный состав в полной мере проявил и в очень сложных условиях ремонта корабля. Каждый стремился внести свой вклад в подготовку канонерской лодки к предстоящим боевым действиям в кампании 1943 года. Корабль подняли на слип. Необходимо было сменить поврежденный осколком котел весом в 50 тонн. Специальных кранов для этого не нашлось. Выручила смекалка старого волжского речника, командира отделения рулевых старшины 2 статьи Артемьева. Он с выделенными в помощь пятью матросами сумел в короткий срок снять домкратами с фундамента котел и на катках выкатить его на деревянные клетки через сделанный автогеном для этой цели в борту вырез. Таким же путем был доставлен и установлен новый котел. Большая заслуга в сколачивании коллектива корабля для успешного решения боевых задач и не менее ответственных задач по зимнему ремонту судов принадлежала военкому корабля политруку С. С. Литвину. Его принципиальность и требовательность в сочетании с личной скромностью и отзывчивостью помогли ему в короткий срок завоевать большое уважение всего личного состава канонерской лодки. Ремонт корабля, послеремонтные испытания и необходимая подготовка личного состава задержали нас в Рыбинске до середины мая 1943 года. В начале июня канонерская лодка № 40 перебазировалась в устье Вытегры и была готова начать боевые действия. Первое время наша канонерская лодка выполняла задачи противодесантной обороны в протоках Онежского обводного канала, а уже в июле 1943 года перешла к активным действиям по огневой поддержке 368-й стрелковой дивизии. Обычно наш корабль в составе группы канонерских лодок и бронекатеров в ночное время скрытно подходил на полтора-два километра к линии фронта в районе Жабинец и с наступлением рассвета открывал сосредоточенный огонь по скоплению войск противника. Корректировка огня велась с береговых постов по радио и телефону. По-прежнему одной из задач нашего корабля оставалось боевое и навигационное обеспечение действий бронекатеров, особенно при высадке разведывательных групп в районах Петрозаводска, губы Уйская, у мыса Лей-Наволок и других местах. В отдельных случаях нам приходилось высаживать разведгруппы и самостоятельно, как, например, в августе на мыс Лей-Наволок, на остров Деда и в Уйской губе. Летом 1943 года особо важное значение приобрела перевозка по озеру военных грузов для войск нашей 32-й армии. Канонерская лодка № 40 неоднократно участвовала в конвоировании буксиров, барж и бензовозов, следовавших из Вытегры в Шалу и в обратном направлении. Благодаря высокой выучке корабельных зенитчиков все атаки вражеской авиации отбивались и ни одно из конвоируемых транспортных судов не только не было потоплено, но даже не получило серьезных повреждений. Во время боев с авиацией противника мастерски вели огонь главстаршина И. Я. Евдокимов, командиры отделений комендоров А. Андреев и А. Г. Вострухин, командир отделения пулеметчиков И. С. Бабич и многие другие моряки. Отличился в этих боях и комсорг корабля комендор-зенитчик И. Д. Герасимов. Боевые действия канонерской лодки № 40 в эту кампанию велись до конца октября 1943 года, пока появившаяся на озере шуга не стала препятствовать плаванию кораблей. За боевые успехи в кампании 1943 года некоторые матросы и офицеры были награждены орденами и медалями Советского Союза. В составе дивизиона находилась канонерская лодка «Московский комсомолец». До войны она была учебным кораблем Московской организации Осоавиахима. От других кораблей дивизиона она отличалась тем, что была специальной военной постройки, обладала лучшими боевыми качествами и более сильным вооружением (имела две 85-миллиметровые пушки, 37-миллиметровый зенитный автомат и три крупнокалиберных пулемета). Однако в силу ряда обстоятельств в боевых действиях 1942 и 1943 годов она участия не принимала и использовалась для размещения офицеров штаба флотилии. Вскоре после празднования 26-й годовщины Великого Октября я был вызван к командующему флотилией. Контр-адмирал П. С. Абанькин совершенно неожиданно предложил мне должность командира корабля «Московский комсомолец». Я, считавший себя обстрелянным боевым офицером, воспринял сначала это предложение как личную обиду. Кроме того, я не представлял себе, как смогу покинуть родной для меня экипаж канонерской лодки № 40, с которым в течение двух лет делил все невзгоды и тяжести войны. Только после того, как командующий разъяснил мне, что он хочет в короткий срок превратить «Московский комсомолец» в настоящий боевой корабль, я дал согласие стать его командиром. На «Московском комсомольце» закипела работа. Моим неизменным помощником стал тот же старший лейтенант А. К. Штерн, назначенный на этот корабль немного ранее. Под руководством нового командира электромеханической боевой части старшего техника- лейтенанта А. П. Андрющенко моряки сменили оба дизеля и провели ремонтные работы. С помощью партийной организации, которую возглавлял боцман корабля мичман П. И. Дорохов, и комсомольцев, вожаком которых был старшина 1 статьи С.Н. Васильев, нам удалось в короткий срок привести корабль в полную боевую готовность и подготовить экипаж канонерской лодки к предстоящим боевым действиям. За досрочное выполнение зимнего ремонта судна командование флотилии отметило грамотами «Отличник судоремонта» и денежными премиями главстаршину Ятченко, старшину 2 статьи Г. Потовина, матросов Мамаева, А. Котелина и других членов команды корабля. 8 мая 1944 года в качестве головного корабля первого эшелона флотилии, имея на буксире 4 бронекатера первого отряда (командир — старший лейтенант В. Д. Таранов), канонерская лодка «Московский комсомолец» пришла в Вытегру и вскоре вступила в боевые действия. Кампания 1944 года на Онежском озере началась с артиллерийской разведки кораблями флотилии западного побережья в целях поддержки наступательных действий советских сухопутных войск. С включением в состав боевого ядра флотилии канонерской лодки «Московский комсомолец» огневая мощь дивизиона канонерских лодок заметно возросла. В ряду задач, поставленных перед нашим кораблем, следует отметить артиллерийскую поддержку начавшегося 23 июня 1944 года форсирования реки Свири в районе Вознесенья частями 368-й стрелковой дивизии. Но самым памятным событием боевой кампании 1944 года была высадка десанта флотилии в губу Уйскую, а затем непосредственно в Петрозаводск. К действиям в десантной операции нас, командиров кораблей и соединений, готовили еще зимой и весной. Командующий Н. В. Антонов, сменивший на этой должности П. С. Абанькина, проводил тактические игры и учения по боевому управлению в десантной операции. В свою очередь мы, командиры, готовили к десанту старшин и матросов, организуя настойчивое изучение оружия и боевой техники, отрабатывая четкие действия и взаимозаменяемость на боевых постах в аварийных и других учениях, а с приходом на озеро — тренировки в посадке и высадке морских пехотинцев. Политотдел флотилии зимой и весной организовал и начал проводить на кораблях, в офицерском и матросском клубах лекции, беседы, встречи с бывалыми воинами и тематические вечера, посвященные революционным и боевым традициям моряков русского и советского флота, опыту боевых действий морских десантников наших флотов. Эту работу проводили офицеры политотдела майоры И. А. Печенин и Д. Г. Хухров, капитан Т. Ф. Удовиченко, лейтенант Г. М. Нехай и другие. 27 июня командирам дивизионов и кораблей был зачитан боевой приказ командующего флотилией на предстоящую операцию. Я получил указание развернуть на корабле все линии связи, поскольку нашей канонерской лодке отводилась роль запасного командного пункта штаба флотилии. Важной задачей, возлагавшейся на наш корабль, являлось участие в составе отряда огневой поддержки десанта. Вместе с катерами, вооруженными «катюшами», мы должны были подавлять корабельной артиллерией огневые точки противника и прикрывать наши корабли и суда, высаживающие десанты, от воздействия вражеского флота и авиации. На корабле шли последние приготовления. В середине дня 27 июня мы приняли на борт подразделение 31-го отдельного батальона морской пехоты и в 18 часов 30 минут вместе с другими кораблями вышли из устья реки Вытегры, держа курс вдоль восточного берега озера на север, в тыл противника. На буксире «Московского комсомольца» находились три бронекатера, два из них — с десантом морских пехотинцев 31-го батальона. Головной шла канонерская лодка № 40 с командиром высадки десанта капитаном 3 ранга И. П. Никулиным. Командующий флотилией с походным штабом шел на большом охотнике «Марсовый», флагманском корабле нашего десанта. В двухкильватерном строю наше соединение миновало мыс Бесов Нос и легло курсом на Петрозаводск. Над кораблями барражировали наши истребители. Стояла легкая дымка, заметно уменьшавшая видимость. К 6 часам утра 28 июня корабли прибыли в точку развертывания к юго-востоку от Петрозаводска, катера отдали буксиры и своим ходом направились в губу Уйскую. Около 7 часов утра наша авиация отбомбила и обстреляла прибрежную полосу губы Уйской, а канонерские лодки, минные катера и бронекатера открыли по берегу шквальный огонь, подавляя противодесантную оборону врага. Вслед за этим началась высадка десанта морской пехоты, сначала со сторожевых и бронекатеров, а затем с остальных кораблей. Канонерская лодка «Московский комсомолец», которой осадка не позволяла подойти вплотную к берегу, перегружала десант на катера. К 8 часам 40 минутам высадка десанта была в основном закончена. Преодолевая сопротивление противника, морские пехотинцы освободили село Деревянное и оседлали шоссе; затем часть их направилась по дороге к Петрозаводску. Примерно в 9 часов приняли сообщение самолета-разведчика о том, что в Петрозаводске и Соломенном начались пожары, войска противника покидают город. Сообщение заканчивалось словами: «Моряки, желаю удачи». Оно было немедленно вручено командующему флотилией капитану 1 ранга И. В. Антонову, который незадолго до этого перешел с большого охотника на борт нашего корабля. Получив сообщение о положении в Петрозаводске, командующий немедля возвратился на «Марсовый» и вскоре третий отряд минных катеров капитан-лейтенанта А. Д. Шемякина с комдивом М. Ф. Крохиным отправился в сторону Петрозаводска. В 10 часов 20 минут сигнальщик канонерской лодки доложил: «Флагман и второй отряд минных катеров пошли к Петрозаводску». Я подумал, что командующий решил сам проверить, что делается в городе, и сразу же отдал приказание усилить круговое наблюдение, держать наготове оружие и технику, чтобы по сигналу сию же минуту двинуться в Петрозаводск на помощь катерам. Вскоре поступила команда командира высадки десанта принять с берега на борт подразделение 31-го батальона и полным ходом идти в Петрозаводск. Примерно в 11 часов 30 минут к борту канонерской лодки «Московский комсомолец» подошел торпедный катер, командир которого радостно прокричал в мегафон, что Петрозаводск освобожден и командующий прислал за большим военно-морским флагом для водружения его над освобожденным городом. Подходя к Петрозаводску, мы услышали раскаты пушечных выстрелов. Насторожились. Но, насчитав 21 выстрел, поняли, что «Марсовый» производил салют в честь освобождения города. Около 13 часов 28 июня наш корабль ошвартовался в Петрозаводске. На пирсе нас встречали сотни жителей города. Все мы были радостно взволнованы. Тут же у кораблей возникли беседы, взаимные вопросы и расспросы. Но скоро их пришлось прервать. Поступил приказ командующего флотилией — нашей канонерской лодке идти в губу Уйскую за артиллерией 31-го батальона. Примерно в 14 часов 30 минут 28 июня мы вышли, и уже к ночи на 29 июня артиллерия морской пехоты была доставлена в Петрозаводск. А затем к пирсу подошли сторожевой и два броневых катера капитан-лейтенанта В. А. Шимкова с автоматчиками из дивизии В. К. Сопенко. Днем 29 июня экипаж нашей канонерской лодки, как и экипажи других кораблей, повахтенно увольнялся на берег, знакомился с освобожденным городом. Возвращались на корабль гордые сознанием выполненного воинского долга и полные еще большей ненависти к фашистским захватчикам, причинившим столько горя нашему народу. Вечером 29 июня все мы слушали по радио Приказ Верховного Главнокомандующего об освобождении Петрозаводска и гул залпов победного салюта Москвы. Не скрою, нам было приятно услышать, что в числе освободителей первыми были названы моряки капитана 1 ранга Антонова. На нашем корабле находился в качестве юнги по- отечески пригретый матросами и офицерами Павлуша Силин — мальчик из Петрозаводска, отец которого погиб на фронте, а судьба матери была неизвестна. К нашей общей радости Павлуша отыскал свою мать в освобожденном Петрозаводске. С бывшим юнгой Павлом Силиным мне довелось снова встретиться уже в 1957 году в Одессе, где я продолжал службу на флоте, а Павел, превратившийся в богатыря двухметрового роста, плавал на китобойной флотилии «Слава». Вспоминается и смелый, дисциплинированный юнга- рулевой Юра Татарников. Позднее он воевал на Дунае. 30 июня в 10 часов утра группа матросов нашей канонерской лодки участвовала в составе отряда флотилии в общегородском митинге. 11 июля мы с радостью узнали, что Приказом Верховного Главнокомандующего почетное звание «Петрозаводский» присвоено и нашему дивизиону канонерских лодок. 12 июля 1944 года командующий Онежской военной флотилией капитан 1 ранга Н. В. Антонов в торжественной обстановке вручил ордена и медали офицерам и матросам канонерской лодки «Московский комсомолец», особо отличившимся в боях за освобождение Петрозаводска от немецко-фашистских захватчиков. Орденом Красной Звезды были награждены мой неизменный помощник, старший лейтенант А. К. Штерн, корабельный артиллерист старший лейтенант В. И. Румянцев, мичман П. Н. Дорохов, умело руководивший партийной организацией корабля. Медали «За отвагу» получили зенитчики старшина 1 статьи пулеметчик С. Н. Васильев, который был комсомольским вожаком на нашем корабле, и комендор И. Т. Калашник. Медалью «За боевые заслуги» был отмечен самоотверженный тяжелый ратный труд еще пяти членов экипажа: старшин 1 статьи моториста Г. И. Потовина, радиста А. Е. Сидоричева, шифровальщика К. И. Белова, рулевого И. А. Чекмарева и матроса-моториста А. П. Котелина. Меня наградили орденом Отечественной войны 2-й степени. Мне было также радостно узнать, что в числе награжденных были офицеры и матросы канонерской лодки № 40, вместе с которыми довелось воевать в кампании 1942—1943 годов: инженер-лейтенант М. П. Волков, старшины 1 статьи Д. Е. Никандров, Н. С. Рыжов, И. П. Ряховский, старшие матросы С. И. Гусев и Г. И. Брунов. радист В. И. Воронцов. 13 июля 1944 года канонерская лодка «Московский комсомолец» вышла из Вытегры в далекое плавание через всю Волгу на Каспий, где вошла в состав Каспийской военной флотилии. Вспоминая минувшие события, не могу не отдать должного политическим работникам флотилии. Своей повседневной помощью командиру корабля, корабельной партийной организации они способствовали повышению передовой роли коммунистов и укреплению политической сознательности всего экипажа корабля, поднимали боевой дух, дисциплину и организованность матросов, офицеров, помогали воспитывать команду на боевых и революционных традициях советских моряков. На кораблях, которыми мне довелось командовать на Онежском озере, неоднократно бывал и ходил с нами в боевые походы начальник политотдела флотилии капитан 1 ранга Д. П. Лощаков. Минуло более 35 лет со времени последних боев на Онежском озере, но воспоминания о событиях войны, о боевых соратниках, вместе с которыми защищал родную советскую землю, изгонял ненавистного врага, никогда не сотрутся из памяти. Источник: (1980) Боевые вымпела над Онего - Стр.143-156