М.Ф. Крохин — Катерники ведут бои.

Участники

Страна: СССРПериод: Великая Отечественная война (1941-1944) Крохин Михаил Федорович (1905—1978 гг.). Член КПСС с 1927 г. В Военно-Морском Флоте с 1927 г. Накануне Великой Отечественной войны служил в морской пограничной охране. С июня 1942 по июль 1944 г. — командир дивизиона бронекатеров, а затем минных катеров Онежской военной флотилии. Принимал активное участие в боевых действиях флотилии на Онежском озере и освобождении столицы Карелии — города Петрозаводска. Награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Ушакова 2-й степени, орденами Отечественной войны 1-й и 2-й степеней, двумя орденами Красной Звезды и многими медалями. В первых числах июня 1942 года из Волжской военной флотилии в Онежский отряд кораблей прибыл дивизион бронекатеров в составе двух отрядов по 4 катера в каждом. Первым отрядом командовал старший лейтенант И. М. Плехов, вторым — старший лейтенант Я. Г. Ельников. Бронекатерами командовали мичманы В. И. Антонов, Н. А. Ерохин, И. П. Запорожец, А. П. Кальченко, В. Д. Таранов, И. А. Самохвалов, И. И. Чеботарев, В. А. Шимков. Прибыв в Вытегру, приступили к обучению экипажей и отработке боевых задач, присущих бронекатерам, ибо корабли были новые и укомплектованы личным составом, который в боях еще не участвовал. Особое внимание уделялось артиллерийским стрельбам по морским и береговым целям, одиночному и совместному плаванию и изучению озерного театра действий. 20 июня командующему Онежским отрядом кораблей было доложено, что дивизион подготовлен для выполнения боевых задач. С 21 июня началась его боевая деятельность. Данными о береговых укреплениях противника, занимавшего оборону на западном и северном берегах озера, мы не располагали. Поэтому в первые месяцы на бронекатера, обладающие наибольшей быстроходностью и относительно крупной артиллерией, была возложена задача выявления береговых укреплений противника по всему побережью. Бронекатера наносили удары по населенным пунктам, где размещались вражеские гарнизоны, по артиллерийским и зенитным батареям, а также укреплениям, вскрывали оборону противника. Такие операции проводились почти ежедневно по очереди отрядами Ельникова и Плехова. К концу летней кампании 1942 года на всем западном побережье от Вознесенья до Большого Климецкого острова и далее нами были выявлены артиллерийские и зенитные батареи калибром 76—130 и 150 миллиметров, противокатерная артиллерия, большое количество построенных дзотов, блиндажей и дотов. Таким образом, мы получили данные о береговых укреплениях противника. Несколько слов о тактических приемах противника в этот период. Как правило, враг встречал подход наших бронекатеров к берегу огнем нескольких батарей, сопровождая маневрирующие катера до предела дальности стрельбы своей артиллерии. Огонь вели по заранее пристрелянным квадратам осколочно-фугасными снарядами и шрапнелью с установкой трубки на дистанцию и удар. Катера представляли собой малую цель. Умело маневрируя и применяя дымовые завесы, они выходили из боя, как правило, без потерь в личном составе, без крупных поломок и повреждений механизмов и боевого оружия. Необходимо также коротко упомянуть о деятельности бронекатеров по поиску судов противника на его коммуникациях. Сначала поиски велись на всем озере как в светлое, так и в темное время суток, но обнаружить врага не удалось. Видимо, опасаясь наших бронекатеров, противник прекратил движение судов. Коммуникация врага Петрозаводск — Вознесенье была прервана. Коммуникация Петрозаводск — бухта Типиницы, проходившая главным образом шхерными фарватерами, требовала несения нашей дозорной службы в заливе Большое Онего. Поэтому командующий Онежским отрядом приказал вести усиленный поиск судов противника в этой части озера, образовав для этого шальскую группу кораблей под моим командованием. Залив Большое Онего — наиболее неспокойная часть Онежского озера. Не раз свежая, а иногда и штормовая погода захватывала наши катера при выполнении боевых заданий. И всегда выручали выдержка и спокойствие, мужество и умение командиров и краснофлотцев катеров. Наступали темные августовские ночи, которые открыли более широкую возможность для действий катеров. Командный состав, краснофлотцы и старшины приобрели за два месяца непрерывных боевых действий богатый опыт, изучили тактические приемы противника. В кампанию 1942 года дивизион бронекатеров принимал участие в высадке в тыл противника разведывательных и диверсионных групп. Для выполнения этой задачи из кораблей и катеров, базирующихся на Шалу, была создана группа особого назначения. В нее вошли катера с малой осадкой, могущие подходить к самому берегу: бронекатера В. Д. Таранова и Н. А. Ерохина, а также два сторожевых катера под командованием младшего лейтенанта Б. В. Одноочко. Группу боевого и навигационного обеспечения составили канонерские лодки старшего лейтенанта М. Л. Звягина, старшего лейтенанта М. М. Рабиновича и капитана 3 ранга Р. Л. Митурича. Бронекатера производили высадку разведывательных и диверсионных групп в различных местах берега залива Большое Онего или обеспечивали высадку разведгрупп сторожевыми катерами. Всего было высажено более 120 человек. Задания по высадке наших разведчиков катера выполняли, как правило, в темное время и в тихую погоду. Были случаи, когда катера, захваченные шестибалльным волнением, все же выполняли боевое задание. Так, бронекатер лейтенанта В. Д. Таранова в сложнейших условиях высадил две группы разведчиков в северной части залива Большое Онего. Особо отличились при выполнении этого задания краснофлотец наводчик Ф. Г. Федоренко, краснофлотец пулеметчик А. С. Санин, старшина группы мотористов И. В. Бондарев, старшина комендоров С. А. Барынин, командир отделения рулевых А. И. Волков и старший радист В. И. Сурма. Вспоминается другой боевой эпизод. Вечером 13 августа группа кораблей снялась с якоря в устье реки Водлы и вышла на выполнение боевого задания: высадить две группы разведчиков в районе Чажнаволок и южнее острова Большой Климецкий. Одновременно предстояло произвести разведку боем района Старого монастыря на южной оконечности острова Климецкого. В 22.45 с острова Климецкий противник открыл артиллерийский огонь. Снаряды падали перелетом, всплесков не было видно из-за темноты, но разрывы были хорошо слышны. Через две минуты противник стал стрелять трассирующими снарядами. Стрельба продолжалась минут 10, всего произвели 15 трехорудийных залпов, но ни одного попадания в группу наших кораблей не было. 14 августа ровно в полночь корабли и катера прибыли в назначенную точку и отдали буксиры. Один бронекатер и один сторожевой катер начали движение в районе высадки. Другой бронекатер сопровождал их до входа в Большое Онего, где на траверзе Старого монастыря застопорил моторы, лег в дрейф и стал наблюдать за движением катеров. В пять часов утра, высадив группы разведчиков, катера возвратились обратно. Батарея противника, расположенная на северной окраине Старого монастыря, открыла огонь. Первые два снаряда разорвались в 45—50 метрах слева. Через 7— 8 секунд упало еще два снаряда в недолете 50—70 метров, после чего снаряды стали накрывать катер. Лейтенант Ерохин повернул право на борт, дал полный ход и поставил дымовую завесу. Противник перешел на поражение четырех-орудийными залпами с полной скорострельностью. Снаряды падали в 20—30 метрах по бортам, нагоняя все время катер и осыпая его борта и надстройки осколками. Ветер для постановки дымовой завесы оказался неблагоприятным, нельзя было создать надежный фон в нужную сторону отхода. Пришлось сбросить шашки на воду и ложиться курсом на Петрозаводск с расчетом выйти как можно быстрее из зоны досягаемости огня батарей. Противник продолжал вести ураганный огонь по сброшенным шашкам, вероятно полагая, что подбил бронекатер. Через две минуты дымовые шашки снесло ветром, и вражеская батарея немедленно перенесла огонь на катер. Противник чередовал фугасные снаряды со шрапнелью. Один шрапнельный снаряд разорвался в 20—25 метрах над катером. Судно получило несколько пробоин. По катеру было произведено 120 выстрелов. Искусно маневрируя, бронекатер вышел из боя. Потерь в личном составе не было. Нам удалось высадить в глубокий тыл противника две группы разведчиков, а огневым налетом дополнительно выявить и запеленговать ранее не известную двухорудийную 130-миллиметровую батарею, расположенную на северной окраине населенного пункта Старый монастырь. Особо отличились при выполнении боевого задания, проявив храбрость и мужество, командир катера лейтенант Н. А. Ерохин, командир отделения рулевых П. А. Кулишкин, командир отделения комендоров А. И. Иванов, краснофлотец сигнальщик П. Е. Попков и старшина группы мотористов И. Т. Ревякин. За август — октябрь 1942 года дивизион бронекатеров высадил в тыл врага более 40 групп в составе около 270 человек. Летом 1943 года на флотилию прибыл дивизион катеров, вооруженный реактивными установками. Этим дивизионом «катюш» было доверено командовать мне. Заместителем командира дивизиона по политчасти был старший лейтенант К. И. Гаранин. Боевые действия минных катеров в 1943 году ограничивались обстрелом опорных пунктов противника, поиском вражеских судов и отражением воздушных налетов на корабли флотилии. Из многих примеров героизма моряков дивизиона, проявленных ими в кампании 1943 года, мне особенно запомнился следующий боевой эпизод. 10 октября 1943 года, выполняя приказ командующего флотилией — произвести огневой налет на пристань Щелики с целью уничтожения находящихся в бухте вражеских плавсредств, наши катера оказались в сложной обстановке. Нанеся огневым налетом большие разрушения и уничтожив несколько портовых сооружений противника, три торпедных катера (№ 81, 83 и 93) и большой охотник «Марсовый» начали выходить из боя. Торпедный катер № 83 получил пробоину в носовой части. У него заглохли моторы. Катер носом осел глубоко в воду. Противник сосредоточил по подбитому катеру огонь батарей с мыса Куликов, пристани Щелики и деревни Подщелики. Казалось, положение безвыходное— катер может погибнуть. К тому же ветер усилился. Тогда командир другого катера лейтенант Н. С. Филимонов поставил дымовую завесу, закрыл ею подбитый катер, а затем, маневрируя под ураганным огнем врага, пошел в атаку, дал залп по батарее мыса Куликов. Вражеская батарея огня больше не открывала. Катер отошел, перезарядил установку и вторым залпом заставил замолчать батарею на пристани Щелики. В эти минуты экипаж подбитого катера спешно заделывал пробоины. Здесь же находился замполит К. И. Гаранин, который на ходу перепрыгнул сюда с другого катера. Большой охотник «Марсовый», которым командовал капитан-лейтенант А. С. Никитин, подошел к подбитому катеру, взял его на буксир, и корабли возвратились на базу. За проявленные в этом бою доблесть и мужество были награждены командир катера лейтенант Н. С. Филимонов, командир большого охотника «Марсовый» капитан-лейтенант А. С. Никитин, заместитель командира по политчасти дивизиона минных катеров капитан- лейтенант К. И. Гаранин, командир реактивной установки катера главстаршина А. К. Быков, командир носового орудия «Марсового» старшина 1 статьи В. П. Берысин и механик отряда техник-лейтенант М. Д. Дмитриев. В 1944 году, в период подготовки Свирско-Петрозаводской наступательной операции, катера проводили доразведку побережья, появляясь в непосредственной близости от населенных пунктов, вызывали огонь батарей на себя, засекая их места и одновременно обстреливая и подавляя опорные пункты врага. Помнится, мне довелось трижды выходить на такие задания с катерами дивизиона. В ночь с 8 на 9 июня второй отряд минных катеров совместно с большим охотником «Марсовый» и двумя бронекатерами провели успешную артиллерийскую разведку западного побережья озера. 19 июня третий отряд (командир — капитан-лейтенант А. Д. Шемякин) в составе катеров Н. Д. Капустина, Л. А. Кучеренко, С. А. Попова и А. С. Трифонова, приняв на борт автоматчиков 31-го батальона морской пехоты, вышли в сопровождении «Марсового» в район: мыс Часовня — Куликов — Коровенец, где провели разведку боем береговых батарей и демонстрацию высадки десанта. 20 июня оба отряда минных катеров совместно с «Марсовым» произвели три последовательных огневых налета «катюшами» по артиллерийским и минометным батареям противника в том же районе. В этих боевых выходах отличились боцманы катеров В. А. Арбатский, А. К. Быков, Ф. Я. Казаев, А. С. Лепехин, Ф. Т. Макаров, В. А. Румянцев, мотористы Д. И. Глуходедов, Д. И. Никиточкин, С. Ф. Тужилкин, С. М. Шустер и другие. Пулеметчик старший матрос К. Е. Бережной, рискуя сорваться в воду, на полном ходу, под градом осколков восстановил сбитый флаг катера. Отважный матрос впоследствии был награжден медалью «За боевые заслуги». Утром 23 июня четвертый отряд минных катеров под командованием капитан-лейтенанта Г. С. Козлова оказал мощную артиллерийскую поддержку пехотинцам 368-й дивизии при форсировании реки Свири. Так наращивали силу ударов катерники, содействуя приозерному флангу наших сухопутных частей. Но самым ярким событием тех дней было освобождение Петрозаводска. 27 июня в 18.00, приняв десант, корабли флотилии в составе 36 вымпелов вышли в свой завершающий боевой поход. Канонерские лодки, бронекатера, торпедные катера, сторожевые корабли, баржи — вся армада шла двухкильватерной колонной по неспокойному Онежскому озеру. Операцией руководил командующий флотилией капитан I ранга Неон Васильевич Антонов. В состав сил прикрытия был выделен дивизион минных катеров с реактивными установками и крупнокалиберными пулеметами противовоздушной обороны. Перед отрядом корабельного прикрытия стояли задачи: во-первых, на пути следования десанта к месту высадки не допускать прорыва надводных и воздушных сил противника; во-вторых, при подходе к губе Уйской первыми ворваться в залив и подавить огневые средства противника. С рассветом 28 июня волнение на озере прекратилось. Солнце раннего июньского утра уже поднималось из-за горизонта, когда флотилия приблизилась к пункту высадки десанта в губе Уйская. Дымка голубоватого утреннего тумана окутывала берега озера и способствовала скрытности подхода десанта. По сигналу командующего флотилией в 6.50 дивизион залпом реактивных установок накрыл разведанные огневые точки противника, возвестив начало высадки десанта. Следом за торпедными катерами вошли в бухту бронекатера капитан-лейтенанта Я. Г. Ельникова и быстро высадили десант. В течение 30—40 минут плацдарм высадки был захвачен, и часть десанта начала продвигаться по шоссе на Петрозаводск. Командующий флотилией, получив около 9 часов донесение от летчиков о том, что противник уничтожил мосты на дороге к Петрозаводску, что в городе наблюдаются пожары, решил произвести разведку быстроходными минными катерами непосредственно в районе Петрозаводской губы. В 9.30 в строе кильватера отряд катеров капитан-лейтенанта А. Д. Шемякина начал движение в Петрозаводский залив. В середине залива ход пришлось уменьшить до среднего, чтобы не наскочить на препятствие, так как по поверхности значительной части залива плавали обломки взорванных противником кораблей, катеров и других плавсредств. Из Петрозаводска до нас доносился грохот сильных взрывов, город был окутан облаками дыма. У самого берега пылала пристань. Следовало проверить — не минирована ли она? На самом полном ходу все торпедные катера прошли параллельно пристани на расстоянии 2—3 метров с расчетом, если подходы заминированы, то на таком ходу мины будут рваться за кормой. Взрывов не последовало. Когда этот маневр был выполнен, катера подошли к пристани. Открытым радиофоном радист отряда В. И. Андреев передал в эфир: в городе пожары, на берегу никого не видно, залив засорен плавающими обломками, подходим к причалу. Это было в 10 часов 30 минут 28 июня. Зловещая тишина. Все реактивные установки катеров и башенные пулеметы наведены на город, готовы к немедленному залпу. Нервы напряжены до предела. Проходят считанные минуты, которые кажутся вечностью. Берег молчит. Но вот показались один, два, три человека. С разных направлений они приближаются к пристани. Становится очевидным — раз огонь до сего времени не открыт по катерам, значит, из района порта враги уже ушли. Через 20—30 минут на пристани уже были сотни людей, вышедшие из лагерей, каждый из них старался подойти посмотреть на нас своими глазами: не верили, что это действительно свои, советские матросы и офицеры. Потом произошла радостная встреча: объятия, поцелуи, слезы... Командующий флотилией Н. В. Антонов произвел лереразвертывание десанта и высадил первую часть его с бронекатеров прямо на Петрозаводскую пристань. В 12 часов 28 июня Н. В. Антонов с ходового мостика «Марсового», стоявшего у пристани, открыл митинг, посвященный освобождению города Петрозаводска. Поздравив собравшихся на пристани жителей с освобождением, он предоставил слово начальнику политотдела флотилии Д. П. Лощакову, который рассказал об успехах на фронтах Великой Отечественной войны и в советском тылу, а также ответил на многочисленные вопросы. В 12 часов 40 минут в честь освобождения Петрозаводска был дан салют — 21 выстрел из носового орудия «Марсового». Весь день на пристани шли бесконечные рассказы о пережитом, расспросы о положении в стране и на фронте. К командирам катеров Н. Д. Капустину и Л. А. Кучеренко подошла пожилая женщина Анна Севастьяновна Рогозкина. Со слезами радости она передала им красное знамя и сказала: «Возьмите, родимые, бесстрашные освободители. Три года хранили мы в концлагере наше советское знамя, чтобы вручить первому, кто вступит в Петрозаводск». За решительные действия при освобождении Петрозаводска дивизиону торпедных катеров было присвоено наименование «Петрозаводский». В дальнейшем дивизион был переброшен на Балтику и принял самое активное участие в завершающих боях Великой Отечественной войны. Источник: (1980) Боевые вымпела над Онего - Стр.125-133