Б.М. Резвый — Наши медики.

Участники

Страна: СССРПериод: Великая Отечественная война (1941-1944) Резвый Борис Макарович. Родился в 1919 г. в Калининской области. Член КПСС с 1951 г. Накануне Великой Отечественной войны слушатель Военно-медицинской академии в Ленинграде. С октября 1941 г. — врач дивизиона канонерских лодок Онежской флотилии, а затем — 31-го Петрозаводского отдельного батальона морской пехоты. Награжден двумя орденами Красной Звезды и медалями. В настоящее время полковник медицинской службы, живет в Московской области. В один из первых месяцев Великой Отечественной войны нам, слушателям последнего курса Военно-морской медицинской академии, на очередной лекции по терапии объявили приказ об окончании учебы и о направлении на фронт. Меня направили в распоряжение командования Онежской военной флотилии, которая в это время формировалась. Часть личного состава из Ленинградского флотского экипажа поздней сентябрьской ночью отправилась из Ленинграда вначале до Шлиссельбурга по железной дороге, а затем пароходом по Ладоге и Свири в Онежское озеро. Флагманским врачом Онежской военной флотилии был назначен преподаватель кафедры хирургии военврач 3 ранга В. А. Борисов. В пути следования нас бомбили, но добрались до Вознесенья благополучно, без потерь. Меня назначили на канонерскую лодку № 11 с исполнением обязанностей врача дивизиона канонерских лодок. На остальных канонерских лодках были фельдшера. Вступить сразу в должность мне не пришлось, так как срочно был откомандирован для оказания медицинской помощи двум пострадавшим командирам Военно-морской академии. Самолет, на котором они летели из Ленинграда, был сбит в районе Вознесенья. Один из пострадавших имел тяжелое ранение в бедро и совершенно не мог двигаться. Раненые командиры находились в лесу и добраться к ним можно было только на лодке. Я оказал неотложную помощь на месте и доставил их на катер, а затем — на санитарно-транспортное судно. Здесь одному из раненых была сделана обработка раны и наложена гипсовая повязка на бедро. Я получил приказание эвакуировать его в тыловой госпиталь, в Череповец, так как никаких военных медицинских учреждений поблизости в это время не было. Эвакуацию я проводил вместе с товарищем пострадавшего, имевшим легкое ранение. Он выполнял роль санитара-носильщика. Это было в сентябре 1941 года. Непрерывным потоком на восток страны эвакуировались тысячи людей, различные грузы, скот. В течение 10 дней добирались мы до Череповца, где я сдал раненого в госпиталь. Когда я вернулся на флотилию, узнал, что многие мои однокурсники при эвакуации через Ладожское озеро погибли во время шторма. Это были первые ощутимые потери близких мне людей. Так началась для меня война. Осенью 1941 года, несмотря на артиллерийский обстрел и периодические бомбовые удары авиации противника, которым подвергались канонерские лодки, больших потерь, к счастью, не было. Весной 1942 года меня назначили врачом 31-го батальона морской пехоты, и я осуществлял медицинское обеспечение батальона с 1942 по 1944 год. При формировании батальона штат медицинской службы не соответствовал задачам, которые она должна была выполнять. В ротах не было боевых санитаров и санитаров-носильщиков, а только санинструкторы, по одному человеку на роту — явно недостаточно. Пришлось готовить боевых санитаров из числа матросов. Впоследствии они сыграли большую роль в оказании первой помощи раненым и выносе их с поля боя. Штаб Онежской военной флотилии базировался в Вытегре. Флагманским врачом флотилии по-прежнему был В. А. Борисов. При флотилии в 1942 году действовал лазарет с аптекой и зубным кабинетом. Штаб батальона морской пехоты находился на окраине Вытегры, в бараках. Здесь же размещались санитарная часть батальона с нештатным лазаретом на 10 коек. Кроме меня, в состав медицинской службы входили военврач 3 ранга С.Ф. Костюченко, зубной врач Т. Г. Астафьева, фельдшер В. И. Заикин (которых сменили В. И. Попов и М. П. Мишин), санинструктор Ф. В. Плотников, санитар Т. Р. Вихляев. В ротах были санинструкторы А. Щенников и К. А. Алексеев. В начале лета 1942 года мы столкнулись с первыми случаями цинги, так как овощей и ягод еще не было, а в пищу употреблялись преимущественно крупяные изделия и консервы. Пришлось организовать сбор хвои и шиповника и приготовление из них витаминных настоев. Наиболее охотно, я бы сказал, с удовольствием, употреблял личный состав батальона настой из лепестков цветков шиповника, которого было в изобилии. В результате своевременно принятых мер цинга отступила. А летом появились ягоды: морошка, черника, клюква. Зимою, вследствие недостатка в пище мяса и жиров, содержащих витамин «А», появились случаи «куриной слепоты». Эта болезнь затрудняла несение службы личным составом в ночное время. В централизованном порядке витаминов мы не получали. Пришлось находить выход из затруднительного положения самостоятельно. Создали бригады охотников, которые занимались охотой на диких зверей и птиц и доставляли мясо на пищеблок батальона. Печень животных сдавалась на склад и выдавалась на приготовление пищи только для больных «куриной слепотой», находившихся в лазарете. И так второй недуг с помощью медицинской службы был побежден. Интересно отметить, что достаточно было больному «куриной слепотой» съесть печень тетерева весом 30—50 граммов, как зрение в ночное время у него восстанавливалось. Большое внимание было уделено строительству благоустроенных землянок. Неоценимую помощь в строительстве оказал капитан И. С. Молчанов, по специальности инженер-строитель. На побережье были сооружены отдельные укрепления с круговой обороной, куда входили огневая точка-дзот (с пулеметом, пушкой), землянка для жилья, баня, иногда столовая. Сооружение таких землянок-укрытий не представляло больших трудностей, так как на берегу озера было много строительного леса. Все эти заботы о быте личного состава позволили сохранить здоровье, предотвратить развитие инфекционных и паразитарных заболеваний. В период обороны была разработана система эвакуации больных и раненых из батальона морской пехоты. Ввиду того, что передний край обороны находился в 10—15 километрах от батальонного медпункта, что затрудняло эвакуацию в зимнее время, пришлось большое внимание уделить подготовке санинструкторов по неотложной терапии и диагностике «острых» заболеваний. Не случайно в батальоне не было запоздалой диагностики аппендицита или перфоративной язвы желудка. Умение медицинских работников хорошо ходить на лыжах способствовало своевременному оказанию помощи больным в отдаленных подразделениях батальона. Шел 1944 год, Онежская флотилия, батальон морской пехоты и вся медицинская служба готовилась к наступательной операции. Проводились тренировки по оказанию первой помощи на поле боя, транспортировке с берега на катер и с катера на корабль. Силами медслужбы флотилии было сформировано санитарное судно, на котором, в случае необходимости, можно было делать хирургические операции. В период наступления много пришлось поработать и медицинской службе. Противник, отступая, минировал все дороги. Это затрудняло продвижение вперед наших бойцов. Некоторые из них подрывались на минах. Благодаря своевременно оказанной медицинской помощи многие были спасены. Особенно хочется вспомнить санинструктора Ф. В. Плотникова и А. А. Щенникова, санитара Т. Р. Вихляева, удостоенных правительственных наград за спасение жизни воинов. После освобождения Петрозаводска наш батальон участвовал в боевых действиях в Южной Карелии, потом на севере — в Петсамо-Киркинесской операции и на юге — в Карпатах, а в августе 1945 года — и в войне с Японией. Немало лет минуло после победоносного окончания Великой Отечественной войны. Нет-нет и получишь весточку от своих боевых друзей. Нередко в этих письмах, которые начинаются словами: «дорогой доктор», выражается сердечная благодарность за оказанную помощь. Автор пишет, что только благодаря заботе медиков ему удалось выбраться из лап смерти, избежать гибели, а затем восстановить свои силы. Приятно получать такие письма. Источник: (1980) Боевые вымпела над Онего - Стр.197-202