Аня Зеленина, медсестра партизанского отряда «Сталинец» — Бой с оккупантами.

Участники

Страна: СССР, КарелияПериод: Великая Отечественная война (1941-1944) РАССКАЗЫ ПАРТИЗАНОК. Празднуя двадцатипятилетие Карело-Финской республики, советские люди вспоминают пережитое в грозные годы Великой Отечественной войны: друзей, сражавшихся за нашу советскую Родину. Тяжёлый ратный труд, вместе со своими мужьями и братьями, делили наши славные женщины — бойцы Советской Армии и партизанки. О боевых, многотрудных буднях карело-финских партизанок и говорят эти записи-дневники, собранные мной, которые и предлагаются вниманию читателя. А. ЛИНЕВСКИЙ. Мы шли сводным отрядом, то-есть отряды «Сталинец», «Полярник» и «Большевик» вместе. Задача нашего зимнего похода состояла в разгроме аэродрома. Но разведчики выяснили, что аэродрома на прежнем месте уже нет, и мы повернули обратно. Нас стали преследовать немцы. Вечером завязался бой. Нас было около 100 человек. Гитлеровцы, швыряя в нас гранаты, пошли на окружение. Мы отбивались шесть часов, потом бой стал стихать. Враг сигнализировал красными ракетами, вызывая себе подкрепление. Пока было темно, мы стали отходить. Фашисты не решились нас преследовать. Командир выделил взвод партизан в засаду у контрольной лыжни. Только мы успели залечь, как показалось около роты белофиннов и немцев. Снова разгорелся бой. Со стороны противника трещали пулеметы, автоматы «Суоми», был даже миномет. В нашем отряде «Сталинец» появились потери. Во взводе тов. Жданова было трое убитых и трое раненых: медсестру Аню Кемову пуля поразила в легкие, бойцов Борисова и Чиркунова разрывными пулями ранило в руки. — Аня, у меня раненые! — кричит мне командир товарищ Жданов. — Нужна твоя помощь! Раненые были от меня метров за 70. Я ползу под свист пуль, оказываю помощь двум легко раненным бойцам. Ползу дальше к Ане Кемовой. Отбираю у нее вещевой мешок, санитарную сумку, лыжи, карабин. Прикидываю, как бы умудриться все это вытащить, ведь и у меня самой тоже такое же снаряжение. Смотрю, а возле нас из бойцов никого нет. Все пошли вперед на другой фланг, а нас обходят немцы. — Давай, Анечка, — говорю ей, — будем ползти потихоньку, хорошего ждать нечего. Поползем вместе, рядом. — Брось мой мешок, — уговаривает Аня, — после боя бойцы возьмут. Но я на это не решилась. Вскинула ее мешок на плечи, винтовку вешаю через плечо, патронташ и санитарную сумку беру в руки и — сама не понимаю как, но все же — поползла. Добрались до просеки, а она обстреливается немцами. Пропустила Аню первой, а за ней переползла просеку и сама. Так и добрались до своего штаба. Здесь я собрала раненых вместе. Уложила их под самую густую ель. Бой продолжался, пока не наступил вечер. В этом бою наши партизаны убили около 70 немцев и белофиннов. Ночью стали отходить на восток. В отряде «Большевик» был один тяжело раненный Манойлов, а в отряде «Полярник» — Феня Архипова. Их устроили на носилки, а Аня Кемова набралась сил идти рядом на лыжах. Передвигаться ей было очень трудно, я шла с ней рядом, тихонечко все время разговаривала с ней, нарочно вспоминая прошлое. Делала это для того, чтобы она меньше воспринимала боль. У ней хватило силы пройти 10 километров до места, где находились наши олени с оленеводами. Здесь мы тяжело раненных положили в лодочки. Уложили также и Аню Кемову, так как она обессилела и двигаться сама больше не могла. После боя мы шли без перерыва сутки — всю ночь и день. У меня было трое раненых: двое легко раненные и одна — тяжело. На больших привалах приходилось, прежде всего, готовить раненым пищу, кормить, сушить одежду, а затем дежурить возле них. Время проходило очень быстро, и отдохнуть мне не удавалось. А потом приходилось дежурить у больных всю ночь. Так я четверо суток подряд не спала ни одной минуты. Наконец, я дошла до полного изнеможения, и мне дали подсмену. Легла я спать неподалеку от костра. В шалаше находились раненые, я да дежурная Усова и двое бойцов, которые следили за костром. Я строго-настрого наказала Насте Усовой не спать и бойцам дежурить по-очереди. Однако через какое-то время все заснули. Кемова сожгла свои валенки и маскхалат, а на меня тоже попала искра. Чувствую сквозь сон, — что-то жжет спину. Проснулась, а на мне горит маскхалат и фуфайка. Я кричу: — Что вы, черти, спите! Почему не дежурите? Выбежала из шалаша и бросилась в снег, чтобы потушить огонь. Все же получила ожог спины. Двигаемся дальше. Отряды ушли далеко вперед. Мы же с ранеными остались позади. Оставили нам в помощь бойцов, чтобы вытаскивать оленей и лодочки из толщи снега. Раз вечером, когда лыжня стала совсем малоприметной, мы поднялись на довольно высокую Лысую гору. Налетел ветер, закружилась вьюга. Стало совсем темно, и лыжню замело. Нельзя было дальше идти — собьемся с пути. Поневоле пришлось остановиться на привал. А гора была без леса, костра не разожжешь. Так и сидели на морозе. — Я поморозила ноги, — кричит мне Аня Кемова, — оттирай! Но как же на ветру помочь? Еще сильнее поморозишься. Все же нашла выход: плотно закрыла Кемову плащ-палаткой, зажгла банку сухого спирта и стала оттирать снегом помороженные ноги. Аню обогрела, но сама жестоко промерзла. Прошла ночь. Когда рассвело, бойцы пошли разыскивать лыжню, по которой накануне прошли наши товарищи. Долго искали, но все же нашли. Значит, опять в путь-дорогу... Источник: Рассказы партизанок А. Линевский На рубеже. - 1948. - № 67. - С. 106-116