Ад. Эйман — Судоремонтный завод при белых.

Участники

Страна: СССРПериод: Гражданская война и интервенция (1918-1922) Летом 1917 года, когда в столицах и крупных промышленных центрах России уже разгоралась борьба большевиков с соглашательскими партиями, мы здесь, на Севере, продолжали оставаться пассивными, хотя большевистские лозунги были занесены и к нам. На Судоремонтном заводе большевиков было человек 7—8, а во всей Соломбальской организации, кажется, 16 человек. Рабочих в то время на заводе было больше 2.000 чел., из которых более или менее определенно сочувствовали большевикам человек 150. Руководящую роль в жизни завода играли меньшевики. Июльские события в Петрограде далеким эхом докатились и до нас. Рабочие начали отходить от меньшевиков, общие собрания стали принимать бурный характер, росла оппозиция меньшевикам. Находившиеся на заводе большевики были теоретически мало развиты, инстинктивно примкнули к партии, у них не было почти никакой литературы и поэтому командные посты остались по прежнему в руках соглашателей. После контр-революционных выступлений генералов Корнилова и Дутова и появления на заводе нескольких фронтовиков, рабочие-судоремонтники еще ближе подошли всей массой к большевикам. Вера в соглашателей была потеряна. Постепенно руководящая роль переходила к большевикам и революционно-настроенным беспартийным. С переходом в центре власти в руки рабочего класса саботаж технической интеллигенции и чиновников имел место и у нас на заводе. В Контрольный комитет входило много мастеров и техников, а также впоследствии открытый враг рабочего класса инж.-мех. Шпаковский и, конечно, никакой борьбы с саботажем комитет не вел. Летом 1918 г. состоялось объединение Судорем. завода с Военным портом, от которого рабочая организация окрепла. Во время Ярославского мятежа формировалась для подавления его рабочая Красная гвардия, участвовали в ней рабочие и Судор. завода. В июле втихомолку стали носиться слухи, что скоро будет конец большевистской власти, приедут заморские „освободители“. Отношение некоторых лиц к большевикам стало особенно вызывающим. Состоялось обратное разъединение Судор. завода с Военным портом и в связи с этим выборы нового зав. контр. комитета, в который вошло 13 чел. В президиум были выбраны председ. тов. Рязанов (большевик), *) тов. прод.— я, секретарем тов. Ушаков. Кроме т. Рязанова и Киселева — остальные члены комитета были беспартийные. *) Расстрелян белыми. Начальником завода тогда был инженер Цепенко, который, нужно отдать справедливость, сумел в то бурное время с большим тактом обходиться с рабочими и сохранить завод от разрушения, и производительность завода не падала. 2 августа 1918 г. начались для арх. рабочих черные дни, которые особенно выпукло всплывают в памяти. 1-го августа я пришел по обыкновению в 9 часов в завком и застал одних машинисток. Немного погодя пришел тов. Рязанов, а затем Киселев — оба заметно взволнованные. Рязанов позвонил в разные места в город — ответа не было. На мой вопрос — что случилось? Рязанов ответил: „случилось то, что нужно драться или удирать — союзная эскадра на Баре“. Подошло еще несколько человек большевиков, некоторые приготовили доверенность на получение заработка и удостоверения о службе, которые я подписал за председателя. После этого все ушли. Рязанов, уходя последним, сказал мне, что если Киселев вернется, то пусть подождет его. В это время по улице потянулись военморы к Кузнечихе, кто с винтовкой, кто с корзинкой. В главной конторе, где помещался Контр. комитет, остался я да начальник завода Цепенко в своем кабинете. Стою у окна. Вдруг со стороны Кузнечихи появился отряд человек в 6—8, вооруженных винтовками во главе с инжен. Шпаковским, быстрым маршем прошел на двор завода из ворот левого фасада главной конторы. Через несколько времени грянули орудийные выстрелы. Оказалось, что Шпаковский со своим отрядом с ледокола „Кузьма Минин“ обстреливал траулер № 15. На улице стали появляться вооруженные люди, разнесся слух, что в Военном порту выдают оружие. Я вышел из здания главн. конторы и у крыльца столкнулся с высоким бородатым человеком с винтовкой в руке, вижу, кругом незнакомые вооруженные люди, они оцепили все выходы завода. Я немного струсил и спросил бородача, что за люди и что хотят делать? Бородач в ответ: „а ты кто“? „Член завкома“. „Большевик?“ Отвечаю — „нет“. „Мы, крестьяне из Заостровья, приехали на лодках под командой члена Учредительного Собрания Дедусенко вас рабочих спасать от ига большевиков“. Чорт знает, что творится. Пошел домой успокоить жену. Когда часа через два я вернулся к главн. конторе, последняя представляла из себя штаб разбойников. В кабинете начальника сидело начальство и офицерство, два члена учредиловки, кажется, Лихач и Дедусенко. Все входы попрежнему охраняли вооруженные, в большой комнате бухгалтерии сидели человек 10 арестованных красноармейцев и матросов. В помещении завкома толпилась масса рабочих и служащих завода и Управления работ, проживающих в городе, они требовали пропусков для прохода через Кузнечевский мост. Некоторые члены завкома по приказанию Шпаковского выдавали пропуска. Не было видно членов завкома большевиков. На улице захватывали всех, подозреваемых в большевизме. По домам шли обыски и услужливые обыватели, вооруженные винтовками, конвоировали арестованных к тюрьме. Инжен. Шпаковский оказался первым белым комендантом в Соломбале. Подоспел на Исакогорку бронепоезд Кедрова, который дал первый отпор наседающим белым и при звуках Кедровских залпов офицерство засуетилось. Настал момент, когда, казалось, что большевики возвратились. С большей подозрительностью следили за рабочими и завкомом. Беспартийная часть Завкома потеряла руководителей определенной линии и тактики и чувствовалось, что наша, рабочая, песенка спета. Тов. Рязанов сразу это понял и ушел; также хотели поступить и мы, но новое начальство не разрешило; ожидали, какие порядки установит Вр. Правительство народного социалиста Чайковского. На второй или третий день после переворота один из сотрудников Шпаковского, заведыв. дворовым цехом Горячев, пришел в Завком и потребовал людей для какого-то обыска. Я ему ответил, что Завком не жандармское Управление и посоветовал отправиться к чорту. Горячев заорал. „Ты сам большевик и тебя надо арестовать“! Пожаловался Шпаковскому. Разсыльные передали мне их разговор и узнали, что ордер на мой арест написан. Что было дальше в кабинете не знаю, но думаю, что ареста не допустил нач. завода Цепенко. Скоро Шпаковского, как коменданта в Соломбале, заменил морской офицер Белозеров, кажется эс-эр, комендантство заняло дом рядом с лавкой. Я видел, что дело скверно и поставил вопрос в комитете о выборе нового председателя. Избрали Васильева. Я остался в Завкоме заведующим Культпросветительным отделом. Над городом появились аэропланы и на следующий день 2 авг. пришли военные суда с оккупационными войсками союзников. В Соломбале высадился эшелон у электро-театра „Марс“. Соломбальские кумушки встретили дорогих гостей с жалобами на большевиков и очевидцы говорили, что показывали черный хлеб, который выдавали населению. Пришло для архангельской буржуазии долго жданное время белого хлеба и английских бишек, а для рабочих — рабское унижение, слезы под разгулы пьяной военщины. Завком, хотя и для вывески, продолжал существовать. Судор. заводу, как самой крупной рабочей группе, уделяли особое внимание: нас частенько навещали с призывами на борьбу с большевиками столпы белогвардейщины — Дедусенко, Лихач, Маслов, Игнатьев и местный эс-эр Иванов, которого мы с первых дней назвали „Иудой“, такой наружности был человек. Оперировала эта кампания разными документами, приготовленными союзной контр-разведкой, которыми „доказывалась“ продажа России большевиками немцами и т. п. Политически-мало развитая масса рабочих до некоторой степени верила такому обману и терялась при виде „документов“. Но скоро необузданная офицерщина, надеясь на защиту союзных штыков, показала себя с настоящей стороны. Не только рабочие поняли бесполезность политических болтунов, но и „настоящим“ буржуям во главе с Старцевым надоела игра с демократами, и в начало сентября вр. правительство оказалось арестованным и отправленным на Соловки. Выручили его рабочие. Грянула сентябрьская политическая забастовка. Архангельские труженики спасли „демократическое“ правительство, продающее их же союзным капиталистам. Члены вр. правительства вернулись. В отплату должно быть рабочими начали заполняться тюрьмы, мхи, Мудьюга и Иоканьга. Профессиональные организации с своими декларациями об улучшении положения арестованных обращались к правительству, но последнее само было марионеткой в руках союзных генералов. Возвращаюсь несколько назад к приходу союзников. Нам, политически еще слепым членам Завкома, по чьему-то предложению вздумалось настаивать у коменданта вывесить над зданием завкома снова красный флаг, сорванный англичанами. Доказывали ему, что рабочие считают революцию еще не законченной, ибо рабочий класс не получил, что требовал. Коменданту как эс-эру, вероятно, неловко было признаться рабочим, что революция закончена и он разрешил с условием, чтобы над Главной конторой висел флаг торговли и промышленности, а над зданием Завкома революционный красный. После победоносного занятия союзными войсками Архангельска, на Соломбальской Соборной площади был устроен парад, как раз напротив здания Завкома, где развивался красный флаг. Союзный генерал заметил флаг. Несколько русских солдат прибежали в Завком, спрашивают: „кто вывесил красный флаг“? Перепуганная разсыльная указала на меня. Мне пришлось признаться. „Пожалуйста к генералу на об'яснение“. Едва я подошел, как генерал что то брякнул по английски, мигом из строя выскочило несколько человек и окружили меня кольцом. Случайностью спасшей меня, было письменное разрешение от коменданта. Русский полковник в новеньких погонах крикнул; „кто разрешил вывесить большевистский флаг“? Я вынул разрешение и подал полковнику, он прочел и перевел содержание генералу. Меня отпустили. Английские культурные воины заставили снять флаг и разорвали его штыками на куски. Слово и мысль рабочего была подавлена разгулом военщины, рабочие мрачно замолчали, замерла всякая работа Завкома, театра и клуба. Источник: (1925) Сборник Истпарта Архангельского губкома РКП(б) - Стр. 14-17