А.А. Синклинер (член Союза журналистов РФ, подполковник в отставке). Ненаписанная история.

Участники

Страна: СССРПериод: Великая Отечественная война (1941-1944) О второй мировой войне написаны горы книг, опубликовано много тысяч статей в солидных журналах. В Германии, которая развязала эту войну, изданы истории почти всех воевавших дивизий. Меня, имевшего отношение к разведке, всегда интересовало, как оценивает противник военные события, наши войска, наших солдат. Но когда я обратился к немецким историкам с просьбой дать возможность ознакомиться с историей 169-й немецкой пехотной дивизии, которая три года противостояла нашей 104-й стрелковой дивизии на Кандалакшском направлении Карельского фронта, оказалось, что такой книги не существует, она просто не написана. Но в Германии издан многотомный труд «Германский рейх и вторая мировая война» — плод работы многих авторов. В четвертом томе, озаглавленном «Нападение на Советский Союз», есть раздел о боевых действиях на самом северном участке советско-германского фронта. Постараемся на его основании осмыслить происходившие там военные действия сточки зрения бывшего врага. Итак, все по порядку. Для захвата единственного на Севере нашей страны незамерзающего порта Мурманск, выведения из строя Мурманской (в то время Кировской) железной дороги, связывающей Кольский полуостров с центром Советского Союза, для лишения Северного флота его района базирования предназначалась часть сил немецкой армии «Норвегия» и финские войска. Возглавлял эту группировку командующий армией генерал Николас Фон Фалькенхорст. Боевые действия на Кандалакшском направлении излагаются так: «Действовавший в центре фронта армии 36-й армейский корпус (генерал пехоты Ханс Файге) имел задачу наступать из района Кемиярви через Салла в направлении Мурманской железной дороги на Кандалакшу. В начавшемся 1 июля 1941 года наступлении 169-й пехотной дивизии, дивизии СС «Норд» и финской 6-й дивизии, подчинившихся командованию корпуса, обнаружилось, что противостоящие советские войска невозможно выбить в ходе первого фронтального наступления с их хорошо оборудованных, глубоко эшелонированных укреплений на границе». Что же помешало прорвать оборону на границе? Может быть, недостаток сил? Американский военный историк Э. Зимке утверждает, что численность немецкого корпуса без финской дивизии составлял а 40 600 солдат и офицеров. Если добавить к этому 15 тысяч финнов, получится общая численность врага около 56 тысяч. Им противостояло около 7 тысяч солдат и офицеров советской 122-й стрелковой дивизии, оборонявшейся на границе. Таким образом, враг превосходил нас в восемь раз. Опыт войны показывает, что для успешного наступления достаточно и троекратного перевеса сил. Немецкий историк объясняет провал первого наступления так: «169-й пехотной дивизии (генерал-майор Курт Дитмар), наступавшей на северном фланге корпуса, после перехода границы не удалось первым ударом взять Салла с фронта, так как предназначенная для отвлекающего удара на южном фланге действовавшая дивизия СС «Норд» (бригаденфюрер СС Карл Демельхубер) оказалась неспособной наступать вследствие совершенно недостаточного уровня боевой выучки и значительной слабости руководства со стороны офицеров СС. После первых боев дивизия обратилась в бегство и вследствие этого не могла оказать помощи 169-й пехотной дивизии». Советские солдаты стремительными контратаками заставили эсэсовцев устремиться назад, так что отдельные подразделения в панике откатились аж до штаба корпуса. Вскоре после этого его командир приказал дивизии СС перейти к обороне. «Вследствие этого, — резюмирует немецкий историк, — наступление через границу перед Салла безуспешно остановилось». После этого события командир дивизии СС просил командование вывести его соединение из Финляндии, «чтобы поднять уровень снаряжения и обучения», на что Гитлер и Гиммлер ответили отказом. Совершенно очевидно, что наступлению на Севере придавалось большое значение, если в решение этой проблемы включились первые лица германского государства А дальше события развивались так: «Только после перегруппировки наступающих соединений с привлечением направленной на Север, на Салла 6-й финской дивизии (полковник Вникла) при сильной поддержке с воздуха (пикирующие бомбардировщики 5-го воздушного флота) удалось прорвать советские укрепления и после тяжелых кровопролитных боев 7 июля 1941 года овладеть населенным пунктом Салла». Историк слишком большое значение придает советским укреплениям. Не было в них ни стали, ни бетона. Это была оборона полевого типа, которую наши солдаты создали, как указано в одном трофейном документе, «из простых средств — камня и дерева». Автор не хочет признавать основной момент — человеческий фактор. В том же документе указано, что «красная пехота очень искусна в обороне». Более реален в оценке причин прочности советской обороны был начальник германской военной миссии в Финляндии генерал В. Эрфурт: «Русские..., как всегда, показали себя очень умелыми и сражались храбро». Немцы пытались развить наступление дальше, но «отходящим советским частям удалось не допустить быстрого продвижения немецких дивизий в горной, изобилующей озерами местности благодаря искусно установленным заграждениям». И опять причину историк ищет в инженерном оборудовании местности. Но заграждения представляют серьезное препятствие, если они прикрыты огнем с обороны. Иначе их можно снять. В книге уже названного Эрфурта об этих боях есть такие слова: «Русские оказывали упорное сопротивление и в течение четырех недель атаковали немцев и финнов, совершавших охват». Далее немецкий историк пишет, что «советская сторона перебрасывала сюда по Мурманской железной дороге новые войска и делала все более невозможным быстрый немецкий прорыв». В действительности по железной дороге в Кандалакшском направлении убыла под Ленинград наша 1-я танковая дивизия, оставив здесь только 1-й мотострелковый полк. С других направлений перебросить сюда было нечего. Под Мурманском горный корпус генерала Э. Дитля рвался вперед, и нам пришлось создавать дивизию народного ополчения, названную Полярной, чтобы остановить врага. На Лоухском (Кестеньгеком) направлении один полк 104-й дивизии, истекая кровью, отбивался от противостоящего противника, превосходившего в численном отношении. Правда же состояла в том, что после взятия Салла немцы натолкнулись на два полка 104-й стрелковой дивизии, занимавших вторую полосу обороны. Зато в распоряжение немецкого корпуса поступил свежий пехотный полк 163-й пехотной дивизии из Норвегии. Враг постоянно пытался пробиться к Кандалакше. «Командующий армией «Норвегия» генерал-полковник фон Фалькенхорст, — продолжал немецкий автор, — постоянно требовал от командира 36-го армейского корпуса генерала пехоты Файге ускорить наступление на Кандалакшу, несмотря на слабеющую наступательную силу соединений корпуса «как можно скорее, отбросив все опасения, не считаясь ни с чем». Трофейные документы подтверждают, что Фалькеихорст трижды приезжал на Кандалакшское направление, чтобы воздействовать на войска. Дело не ограничивалось выражением неудовольствия, а доходило до серьезных словесных стычек. Но советские войска не только упорно оборонялись, но и наносили встречные удары. Почти в одно и то же время, в середине июля, немецкие генералы доносили, что «противник... наступает все чаще и энергичнее» (Файге), а советские воины «исполнены решимости драться до крайности, особенно политруки и убежденные большевики» (Дитмар). В этих боях участвовал и 101-й погранотряд полковника Г. А. Жукова. Пограничники вместе с пехотинцами контратаковали врага и наносили по нему удары в тылу противника. И опять вернемся к книге немецких авторов: «В конце концов, на исходе августа, после нового наступления благодаря успешному продвижению финских частей удалось уничтожить крупные части противостоящего советского 42-го корпуса в боях на окружение у Кайрала, у озер Куолаярви и Алаярви и выйти на дорогу на Алакуртти близ старой финско-советской границы». В этой фразе соответствует действительности лишь одно: финны перерезали нашу дорогу в тыл. Прекратился подвоз продовольствия, боеприпасов, горючего. Но никакого окружения не было. В сложившейся обстановке командир корпуса разрешил нашим войскам отойти по бездорожью, чтобы избежать потерь при прорыве вражеского заслона. Советские дивизии заняли новый рубеж обороны на реке Тумча. Если бы наши войска были в окружении, что помешало бы немцам и финнам продвигаться дальше? Но все по порядку. После форсирования реки Тумча, которое стоило врагу больших потерь, как утверждает историк, «продвижение 169-й пехотной дивизии было остановлено у горного массива — высот Лысая и Войта». Сомневаясь в дальнейшем успехе наступления на Кандалакшу командование армии «Норвегия» в беседе с генералом артиллерии Йодлем пыталось добиться усиления войск, действовавших на этом направлении. Гитлер отклонил эту просьбу. Подтвердилось признание значения захвата Кандалакши, если в судьбу этого города вмешались сам фюрер и начальник штаба оперативного руководства вермахта, органа, подчинявшегося непосредственно Гитлеру. Проследим дальше мысль немецкого военного историка: «Сильно укрепленный массив гор Лысая и Войта удалось взять в сентябре только после тяжелых изнурительных охватывающих маневров». Безусловно, дикая пересеченная горная местность, где проходила единственная дорога, создавала большие трудности для ведения боевых действий. В одинаковых природных условиях находились обе стороны. Но главным препятствием в продвижении врага были высокие боевые качества советских солдат. Приведем выдержки из дневника одного из участников тех боев: «12 сентября. Никакого прогресса. Несем огромные потери. Русские защищают северные склоны горы Лысая с невероятным упорством... Очевидно, что охватывающие позиции, которые на этой местности занимают дивизия находятся под постоянной угрозой самим быть обойденными противником. 14 сентября. Русские дерутся до последнего человека. В то же время немцы несут серьезные потери — убито и ранено около 2 тысяч человек». Что же заставило автора записей прийти к такому выводу? Читаем дальше: «Даже угроза полного окружения не оказывает заметного влияния на их (русских) решимость к сопротивлению. Если остается хоть малейшая возможность продолжать борьбу, то они ведут ее до конца... Совершенно недостаточно просто «угрожать» русскому подразделению, его необходимо «схватить и стиснуть». О том, чем закончились бои в этом районе, автор дневника пишет так: «Русские в конечном счете одержали победу в борьбе за гору Лысая, хотя по тактическим соображениям и оставили ее». Эти слова принадлежат командиру 169-й дивизии генералу Дитмару. Ну, а что же дальше? Как развивались события после взятия немцами горы Лысая? Читаем у немецкого историка: «Так как крупные части советских соединений вновь отошли и смогли оборудовать новую линию обороны, обе дивизии корпуса остановились в середине месяца перед вновь созданными советскими оборонительными позициями на реке Верман, будучи «полностью истощенными» и «измотанными боями», так что командованию 36-го корпуса перейти к обороне на укрепленных зимних позициях на рубеже Верман, так как вследствие отсутствия резервов достигнутый успех в боях не мог быть использован». Как видим, поторопился немецкий историк «уничтожить» советские войска в районе Кайрала. Теперь они окончательно остановили немцев и финнов. Через месяц после этого генерал Дитмар докладывал обстановку в Берлине, куда он убыл из-за желудочного заболевания — такова была официальная версия. Но вскоре его солдаты услышали голос своего командира по радио: Дитмар был отстранен от должности и стал военным обозревателем берлинского радио. На двух других северных направлениях немецкие и финские войска также постигла неудача. В коллективном труде ряда немецких генералов и офицеров о второй мировой войне Дитмар констатировал: «Результаты наступления немецко-финских войск на Крайнем Севере оказались совершенно неутешительными. Несмотря на некоторые, довольно значительные начальные успехи, ни немцы, ни финны не вышли к Мурманской железной дороге ни на одном участке». До Кандалакши еще оставалось 90 километров по шоссейной дороге или 80 километров по прямой. Советский солдат перечеркнул планы немецких стратегов своим героизмом и воинским умением. Начался долгий период позиционной обороны. Но это не было безмятежное житие в духе пушкинских героев белогорской крепости. Враг не раз пытался сбросить в реку находившиеся на его берегу Бермана наши боевые охранения. Севернее и южнее участка фронта уходили в тыл немцам и финнам наши разведотряды. Численность их в зависимости от задачи колебалась от роты до полка. И после этого переставали существовать вражеские гарнизоны опорных пунктов, а разведка получала новых «языков», которые сообщили, например, что в 1942 году 6-ю финскую дивизию сменила 163-я немецкая. Происходило то, что на военном языке называется боями местного значения, о которых Михаил Матусовский писал: Мы падали в кромешной темноте, Забыв о смерти от ожесточенья. Но умирать не легче, если те Бои имеют местное значенье. Так продолжалось три года. После разгрома финских войск летом 1944 года в Южной Карелии и освобождения здесь нашей земли финская армия 4 сентября прекратила боевые действия. На следующий день советские войска Кандалакшского направления пришли в движение. Основной удар должна была нанести 104-я стрелковая дивизия и 38-я гвардейская танковая бригада, совершив глубокий обход позиций 36-го немецкого корпуса с севера. Чтобы выйти в тыл врага, дивизия через леса, болота, горы и каменные россыпи прошла 50 километров по этой дикой местности, одновременно проложив дорогу для обозов, автомашин и танков. В то же время войска 19-й армии, действовавшей на этом участке, наносили удар по обороне врага с фронта и обходили немецкие позиции с юга. Теперь мы обратимся к документам другого немецкого историка и прочтем: «В дремучих лесах, на местности, пересеченной маленькими озерами и реками, происходили сильные арьергардные бои. Советские боевые группы при поддержке танков перегоняли и окружали арьергардные батальоны обеих дивизий (169-й и 163-й), которые отступали по обеим сторонам железной и шоссейной дорог, ведущих на Рованиеми, между Алакуртти и Кайрала. Подразделениям удалось вырваться только неся тяжелые потери. Одновременно противник прорвался севернее Салла у Корьи и теснил 169-ю дивизию через тундру». Напрасно пишет историк о боях немецких арьергардов. Этим словом называют подразделения, прикрывающие отход главных сил. А здесь немецкие дивизии должны были упорно сдерживать наступление наших войск, чтобы выиграть время для отхода противника с соседнего Лоухского направления на север в Норвегию. Вновь 169-я пехотная дивизия, которая противостояла 104-й стрелковой дивизии генерала Г. А. Жукова с лета 1941 года, стала на ее пути. Об этом труднейшем марше в тыл врага и последующих боях писали уже упомянутые здесь гитлеровские генералы Эрфурт и Дитмар. Но объективнее и ярче их написал Герман Хельтер: «Невероятно, но русские все же бросили свои основные силы на самый опасный для нас охват с севера... Маневр был хитро задуман и смело начат... Русские подогнем форсировали реку Тунтсу, навели мост и вышли на дорогу Салла-Корья, причем этот путь проделали не только пехота, гужевой и вьючный транспорт, но и танки Т-34. Такой более чем неожиданный для нас рейд свидетельствовал о замечательном умении противника действовать в лесистой местности. Наши части прикрытия в районе Корья смяты лобовым ударом. Немаловажной причиной этого явилось полное отсутствие у нас противотанкового оружия — мы считали данную местность танконедоступной. Для того, чтобы на время предотвратить страшнейшую угрозу, нависшую над всем фронтом армии, армейское командование в дополнение к частям поддержки, выделенным командованием корпуса, бросило в прорыв мотопехоту, саперов и противотанковые истребительные подразделения». Эти слова начальника штаба 20-й немецкой армии. В очерке штаба нашей 19-й армии об этой операции отмечается, что 104-я дивизия разгромила четыре отдельных батальона корпусного подчинения и входившие в 169-ю дивизию учебный батальон и один полк, а двум другим ее полкам нанесла потери. Путь этой дивизии закончился на Одере, где 16 апреля 1945 года началась Берлинская операция. О дальнейшей судьбе соединения немецкий историк сообщает: «Когда через два дня танковые соединения многих советских армий прорвались на запад, 169-я пехотная дивизия была также раздроблена и рассеяна. Ее подразделения в ходе многодневных боев отошли на юго-запад... Вместе с многими частями 9-й армии они попали в котел в районе Барут-Хальбе-Меркиш Буххольц, который создали советские войска, наступавшие от Котбуса в направлении Берлина. Окруженные части в последних числах апреля при прорыве в большинстве своем были уничтожены. Некоторые группы оказались в боях за Берлин, другие пробились к Эльбе к американским войскам, которые после капитуляции передали Красной Армии многих солдат». Советскими воинами в Берлине был взят в плен и командир дивизии генерал Радши. В боях погиб штаб дивизии, были утрачены его документы за 1943—1945 годы. Не имея полной документальной основы, немцы не могли написать историю этого соединения. Да и боевые «успехи» не давали основания для его восхваления. Так бесславно и исторически закономерно закончился боевой путь 169-й немецкой дивизии, которая в 1940 году оккупировала Францию, в 1941 году безуспешно рвалась к Кандалакше, сильно побитая осенью 1944 года отошла в Финляндию, зализывала раны в Норвегии и Дании и была окончательно добита под Берлином в 1945 году. Слава советскому солдату, свершившему возмездие и поставившему точку в Великой Отечественной войне! Источник: (2000) Слава тебе Карельский фронт. Воспоминания ветеранов - Стр.322-329