Владимир Анатольевич Мартынов

Книга Памяти погибших в Чеченской войне

Годы жизни: 05.01.1977 - 17.12.1995

Место рождения: Ругозеро

Место захоронения: Ругозеро

Звание: Рядовой

Родился 5 января 1977 г. в селе Ругозеро Муезерского района. Образование неполное среднее. Закончил в Ругозерской средней школе 9 классов. Затем работал три года в сельском клубе диск-жокеем. 13 июня 1995 г. был призван в армию Муезерским райвоенкоматом. Служил в Курске во внутренних войсках МВД РФ. 4 декабря 1995 г. был направлен в командировку в Чечню, в Хасавюрт. Через две недели трагически погиб. Похоронен 27 декабря 1995 года в Ругозере. Галина Васильевна Мартынова, мать Володи: — В нашей семье три сына: старший Валерий, средний Володя и есть еще Дима, которому сейчас 12 лет. Я —домохозяйка, муж, Анатолий Иванович, работает водителем в зверосовхозе. Володя рос обычным ребенком. Был очень аккуратный. По характеру спокойный, покладистый, трудолюбивый, добрый. В школе учился удовлетворительно. Учителя на него нс жаловались. С товарищами был дружен и миролюбив. Увлекался музыкой, любил петь. В последние два-три года перед армией часто напевал «Песню о друге». Смысл песни был в том, что друг от него ушел навсегда и он очень тосковал. Его самыми близкими друзьями были Гульба Сергей, Петухов Гена, Кузнецов Сергей. У нашего сына были «золотые» руки. Чего только он нс умел делать: занимался резьбой по дереву, выжиганием, хорошо рисовал. Любил природу, памятники народного зодчества, церкви, кресты. И все это изображал на картинах. Любил и умел хорошо шить. Он сам себе шил кепи, тапочки, даже делал все это на заказ ребятам села. Умел отремонтировать обувь. В нем даже жил природный талант парикмахера. Он мог делать модные стрижки. Подстригал ребят в поселке, а затем в армии. Очень любил Володя животных. Помогал мне по хозяйству. А когда писал письма из армии, то передавал привет не только родственникам, но и тем животным, которые жили в доме и о которых он лично заботился. Музыка была не только его личным увлечением. До армии Володя работал в сельском клубе диск-жокеем, умело проводил дискотеки, поднимал всем настроение, и, конечно, оставил в своем селе добрую память о себе. Его в селе все очень любили. Надо сказать, что это был очень талантливый человек. Из него получился бы хороший музыкант или парикмахер, или художник... в общем, человек, нужный всем жителям села, если бы не армия и нс война в Чечне. Володю призвали в армию в июне 1995 года. В это время в армии служил его старший брат Валерий. С нами остался младший — Дима. Мы с волнением ждали весточек от сыновей. Володя писал нам очень часто письма из Курска. Когда узнали, что Володю отправили в неизвестное место, нам не было покоя ни днем ни ночью. Конечно же, это была Чечня. Он прослужил там всего две недели, и нам пришло известие о его трагической гибели. Погиб Володя в результате пулевого сквозного ранения головы. Похороны состоялись 27 декабря 1995 г. Проститься с ним пришли все жители села от мала до велика. Брат Валерий из армии тоже приехал. Учитывая положение в семье, его освободили от службы досрочно. Он теперь кормилец. А теперь почитаем письма Владимира из армии. Писем на имя родителей и на имя брата Валерия, который тоже служил в армии, было очень много, более 25 за полгода службы. Первое — из учебки под Курском, написанное Володей 17 июня 1995 года. О многом говорят эти письма рядового солдата: «Здравствуйте, все мои родные и друзья! Пишет вам воин внутренних войск России. У меня дела идут неплохо. Жизнь в армии не то что дома. Да и кормят не очень сытно. Как поживают мои любимцы: Мурка, Бим, Гриша, Майкл, Журка? (Это все животные, о которых он заботился.) Передавайте им всем привет. Пусть ждут меня. Батя, старайся не пить, не обижай маму. Я здесь очень хорошо понял, что значит для человека дом родной и что такое армия. Мы сейчас находимся в учебном центре. Загнали нас так далеко, что ехали до места целую неделю. Боже, как мне хочется молока и хлеба. Я здесь постоянно голодный и мокрый от пота. Температура доходит до 30°, а я к тому же «лысый» (волосы сняты). Как я скучаю, мама, по тебе, по братишке Димке. Только представить: два года не увидимся. Это невыносимо. Скучно, голодно и домой хочу. Только не подумайте, что прошусь домой. Нет, мой принцип такой — лучше отслужить, а уж потом домой. До свидания, ваш сын Володя». Следующее письмо родным, дата не обозначена: «Здравствуйте, все мои родные мама, отец и брат Димка! Ездил я недавно в Курск за продуктами для нашей столовой. Надо сказать, это не город, а поселок городского типа, как наша Муезерка, только с трамваями и светофорами да плюс аэропорт. К нам приезжал начальник учебного центра и сказал, что мы будем служить полтора года. Новость, конечно, приятная, но все равно кошки на душе скребут, так домой хочется. Чем вы занимаетесь? Дел, конечно, много, а Дима еще маленький, чтоб помогать, двоим-то вам тяжеловато справляться с хозяйством. Но ничего. Димка! Ты, главное, помни, что у тебя есть два брата и если что, они за тебя заступятся, не давай в школе себя сильно обижать. Скоро Новый год. Так хочется домой. Соскучился по маминым пирогам с малиной. Это объедение. Я так их люблю. О присяге сообщу позднее. Пишите мне почаще. Целую маму, батю, Диму, тетю Галю, тетю Таню, дядю Колю. На этом заканчиваю. Всего доброго вам. Ваш сын Володя». Письмо от 27.06.1995 г.: «Здравствуйте, все мои родные! Чего-то вы редко пишете. Наверное, забыли меня совсем. До принятия присяги осталось два месяца. Я вам высылаю текст присяги. Присяга: «Я, Мартынов Владимир Анатольевич, торжественно присягаю на верность своей Родине — Российской Федерации. Клянусь свято соблюдать се Конституцию и законы, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно выполнять воинский долг, мужественно защищать свободу и независимость, конституционный строй России, народ и Отечество». Храните этот текст присяги, не забывайте меня. Я вам пишу часто, как только есть свободное время, вспоминается дом, мать с отцом, братья. Мы здесь много тренируемся. Тренировки усиленные, а кормят плохо. Мне здесь скучно, и я один. А что мы здесь видим: одни казармы, грязную одежду, стоптанные сапоги, злых командиров и начальников. Где там моя Мурочка, моя любимая кошечка? Напишите мне о ней. Всем большой привет. До встречи, ваш сын Володя». Следующее письмо, дата не обозначена: «Здравствуйте, все мои родные! Пишу вам с полигона. Живем в палатках под звуки потрескивающих дров в буржуйке. Здесь, на полигоне, очень холодно, но мне не привыкать. На ночных рыбалках с батей не так мерзли. Мама, спасибо за деньги. Сейчас они мне не нужны, а когда будут нужны, я напишу. У меня к тебе вот какая просьба: вышли мне, если не трудно, шерстяные носки, да потолще. и перчатки, а то по ночам здесь холодно, скоро стукнет мороз и снег выпадет. Лучше будет, если две пары носков пришлешь, надольше хватит, а там, может, и увидимся скоро. Да, у меня для вас новость: служить, оказывается, надо не полтора, а два года. Обидно до слез, но терпеть надо. Я не сдамся. Отслужу и приеду домой с чистой совестью. Жизнь на полигонах не такая, как в казармах, чем-то интереснее. Нас начинают обучать стрелять из гранатомета и автомата. Меня перевели во взвод МТО. Занимаюсь обеспечением роты продуктами, одеждой и техникой. На этом до свидания. Привет всем. Ваш сын Володя». Следующее письмо более оптимистичное: «Здравствуйте, мои родные! Пишет вам ваш сын Володька. У меня дела идут хорошо. Я привык к службе, чувствую себя спокойно, но домой все равно хочется. Скорее бы батя приехал. Так хочется увидеться, жду его с огромным нетерпением. Соскучился, мама, по тебе, ведь ты такая у меня добрая, молодец, оставайся всегда такой. По Димке тоже соскучился. Ух, Димка, держись! Вот приеду из армии, соберемся всей семьей за большим праздничным столом, и буду рассказывать вам, как мы в армии служили. Будет здорово, но это только в будущем. Да и почему в будущем? Остается служить год, ну хотя бы половину отслужить и уже отпуск на 30 суток. Хорошо бы домой съездить на Новый год. За время службы я изменился, даже порой сам себя не узнаю. Стал серьезным, в общем, не тот пацан, который был до армии. Ваш сын вас не опозорит. Вы только дождитесь нас с Валерой из армии. Вот тогда-то мы заживем. Вам будет намного легче. До свидания, ваш сын Володя». Письмо брату Валерию от 19.08.1995 г.: «Здорово, братишка! Спасибо за письмо, думал не дождусь. Сегодня едем в полк, а потом, через месяц, в БОН (батальон особого назначения). Там будет тяжело, но я вытерплю, уверен в себе. Спасибо, Валерик, за маленькие советы. Надеюсь, они мне немного помогут. Везет тебе, братишка, ты скоро домой поедешь, заслужил отпуск, молодец. А я еще нет. Как здесь ни тяжело, но держаться надо, буду стараться. Ведь домой солдат обязан вернуться с чистой совестью. Спасибо тебе за фотографию. Буду хранить. Значит, до «дембеля». До свидания, братишка. Твой брат Володька». Письмо домой от 4.09.1995 г. из Курска: «Здравствуйте, мама, отец и брат Дима! Снова пишу вам, пока есть свободное время. Дела у меня идут нормально. Сегодня суббота, едем на полигон, на учения. Хоть что-то радует, какие-то изменения в нашей жизни. Жизнь у нас идет, надеюсь, к лучшему. Так что за меня сильно не волнуйтесь, пока держусь браво, правда, мой веселый нрав убили, теперь я спокойный, как танк. Только жду, когда мы с вами встретимся. Очень хочу всех видеть, и, кроме того, надеюсь, что вдоволь поем пирогов с творогом, картошкой и малиной. Но это потом, а сейчас служба. Скоро едем в поле на месяц, а то и на два — в палатки. Там-то будет похлеще, чем здесь, но солдат все выдержит. Здесь солдат — рабочая сила, все его человеческое достоинство остается на гражданке. Здесь сплошной беспредел. Как вы живете? Наверное, грибы собираете? Чем занимается Димка? Димон, главное — не ленись и не огорчай маму, она у нас одна, береги ее, братан, и не обижай. Я и то стараюсь ее не огорчать, хотя мне во много раз труднее, чем тебе. Одно только радует, что со мной служат ребята из Карелии. Мы друг с другом последним делимся, и есть о чем поговорить. Что слышно у отца с путевкой в рейс? (Отец на машине работает и должен был поехать в командировку в Орел, конечно, он мог заехать к сыну в часть в Курске—Л. С.) Наверно, мы с ним не увидимся долго, долго. А так бы хотелось встретиться, поговорить по душам. Я даже начал забывать, как вы выглядите. Говорят, что это плохая примета, значит, дело к худшему. Но в приметы я не верю. И все же сильно переживаю за вас, за дом, очень по вам скучаю. Мне отпуск, наверное, не светит. До свидания, ваш сын Володя». Письмо брату Валерию в часть: «Здорово, братишка! Привет тебе из Курска от твоего брата Вовки. У меня все по-старому, через полторы недели — в полк. Что там ждет, пока я сам не знаю. Чем занимаешься ты, что нового и где ты сейчас находишься? Что-то редко пишешь. Я очень скучаю по дому, ты бы знал как! Хочется увидеть мать, отца, Диму и тебя. Мне служить еще полтора года. Нам прибавили. Тоска. Вот сяду так один около речки и думаю, смотря в мутную воду, о жизни гражданской. Какой там рай! Тебе, братишка, легче, а вот мне совсем туго. Друг мой хороший уезжает на пять месяцев в учебку, его в армию забрали (здесь речь идет о Гене Петухове, с которым Володя дружил еще на гражданке — Л. С.). Я бы сейчас домой пешком дошел, если бы отпустили. Какое-то у меня предчувствие... Может, все со временем пройдет. В учебке было трудно, а в полку еще труднее. Но я трудностей не боюсь, все будет хорошо, я знаю твердо. Я вот только об одном думаю, удастся ли на Новый год съездить хотя бы на недельку. Мама писала, что отец в октябре поедет в Орел в командировку и обязательно заедет ко мне. Вот было бы здорово... Да и мать мне жаль, не знаю, почему, но жалко, что-то у нас не так, должно быть. Все равно она у нас обделена многим, — работяга, хозяйка. Очень хочу ее увидеть. Но надо потерпеть и все будет хорошо. Все, братишка, будет окей, держимся. На этом все, твой братишка Вовка». Это было последнее письмо брату. А вот последнее письмо родителям: «Здравствуйте, мама и отец! Пишу вам свое очередное письмо и хочу предупредить, чтоб вы больше мне не писали, так как мы уезжаем в командировку, а куда — не знаю. Знаю только, что едем куда-то на юг месяца на два. Жалко, что с Новым годом у нас не получилось, очень жаль. Так хотелось с вами повидаться, поговорить. Теперь надеюсь на отпуск, но это будет только в феврале или марте, но навряд ли получится. Вы только не волнуйтесь, особенно, мама, ты. Через какое-то время я вам напишу, обязательно, ждите. Мы едем на какое-то задание, нам не говорят. Одели нас в камуфляж, ботинки, довольно теплые зимние бушлаты. У меня уже свой гранатомет РПГ, тяжелый, убойной силы. Я — стрелок-гранатометчик. У других ребят тоже гранатометы и АЧС. Нам сказали, что мы не стрелять едем, а охранять чего-то там такое. Жалко, что не знаем даже, куда едем. Буду ждать момента написать вам с нового места. Всем привет от меня. Целую, ваш сын Володя. Мне не пишите, повторяю». Итак, предчувствия Владимира, как видим, сбылись. Не удалось ему на Новый год приехать живым. Он вернулся, но в цинковом гробу. Село Ругозеро погрузилось во мрак. Траурный флаг висел над домом, где он жил, над сельским клубом, где он работал, причем, траурные флаги висели все 40 дней... Это дань памяти всех жителей села Владимиру Мартынову. Наталья Хирвонен, студентка третьего курса педучилища № 1: — Наша дружба с Володей началась два с половиной года тому назад. Тогда я еще не знала и предположить не могла, какое значение будет иметь в моей жизни Володя. Познакомились мы с ним на дискотеке. Раньше мы не замечали друг друга, а в один из летних теплых вечеров Володя проводил меня до дома. Мы разговорились с ним. Он был человеком скромным, застенчивым и не очень-то разговорчивым. Но все же (в разговоре) выяснилось, что больше всего в жизни он обожал музыку. А группы «Депеш Мод» и «Технология» были его любимыми группами. Когда он работал диск-жокеем, даже сделал себе прическу, как у этих музыкантов. А как он танцевал рэп со своим старшим братом Валерием - это надо было видеть! У него был талант - то, что мы часто называем «Божий дар». А как он любил трудиться, причем, если работал над чем-то, то работал кропотливо и с душой. Кто бы ни зашел к нему в гости, видел Володю постоянно чем-то занятым. То он шил кепи ребятам из поселка, они и сейчас ходят в них, то рисовал, то что- либо чинил по дому. Но все же большую часть времени он проводил в клубе. Раньше в нашем клубе стояла старая, вся прогнившая будка, где хранилась аппаратура для дискотеки. Володя вместе со своим другом Геной Петуховым снесли будку и выстроили новую. Володя со вкусом оформил ее, как настоящий художник... Тем самым он оставил о себе хорошую память. Володя горячо любил свою маму, ценил ее. Он был очень домашним человеком. И никогда далеко от дома не уезжал: помогал ей по хозяйству, заботился о животных. Немного о личном. Мы с Володей подружились, но поскольку он был обидчивым, мы с ним часто ссорились. Иногда наша ссора затягивалась на месяц, а то и больше. Из-за одной такой ссоры я даже не была на его проводах в армию... Но в день его отъезда в Муезерку я все же пришла к поезду. Я почувствовала, что он не ожидал меня здесь увидеть, но и скрыть свое удивление, лучше сказать, изумление, не смог. Вскоре из армии я получила от него письмо, в котором он признался о большом чувстве ко мне, строил планы на скорую встречу, на будущее. Его обращения ко мне со словами «дорогая Наташа» много значили для меня, я поняла, что мы простили друг друга и будем ждать нашей встречи... Но такой встрече уже не состояться. Гибель Володи была страшным ударом и для меня, и для всех нас. Но мы будем помнить его всегда. Вспоминает одноклассница Володи Ольга Грезила, студентка третьего курса педучилища № 1 . — Мы проучились с Володей вместе девять лет. Он был дружен с ребятами, никогда никому не грубил, пользовался авторитетом у ребят и учителей. Можно сказать, был душой класса, ко всякому поручению относился творчески. Володя возглавлял художественную редколлегию класса, и на каждом конкурсе наш класс занимал ведущие места. У него был художественный вкус, хорошо рисовал... Он был способным в выражении своих мыслей и чувств. Помню, что на уроках русского языка и литературы учительница после каждого сочинения зачитывала всему классу именно его сочинение, ставила Володю в пример нам. А он смущенно улыбался, был очень застенчив. А как он любил уроки труда... Все, что делал своими руками, делал точно и аккуратно. Володя был у нас замечательным выдумщиком. Помню, к очередному школьному вечеру нашему классу дали задание подготовить музыкальный номер. Мы долго думали, что бы нам предпринять, и вдруг Вова говорит: «Поручите это нам с Геной Петуховым, и мы покажем вам «Депеш Мод». Всю неделю они готовили свой номер, а когда его показали — аплодисментам не было конца. Это было своего рода шоу. Наша классная руководительница Тамара Васильевна Лавренчук сказала: «Ну и молодец же наш Володя». Она была просто в восторге от выдумки ребят. Искренняя любовь Володи к музыке привела его после окончания школы в Дом культуры, где он до ухода в армию работал диск-жокеем. Дискотеки, проводимые им, были интересные, так как он знал толк в музыке и подбирал такие мелодии, которые создавали хорошее настроение и нам молодым, и людям среднего и старшего поколения. Он знал дни рождения посетителей дискотек и всегда поздравлял «виновников торжества». Володя ушел от нас очень рано, трагически оборвалась его жизнь, но он оставил добрую, светлую память в сердцах его друзей, одноклассников и всех жителей села. Мы будем его помнить всегда. Сергей Кузнецов, студент третьего курса Петрозаводского госуниверситета, лесоинженерного факультета, двоюродный брат Володи Мартынова, вспоминает: — В двадцать лет трудно говорить о ровесниках в прошедшем времени. Тем более, если речь идет о друзьях или родственниках. Владимир был моим братом, пусть не родным, но все же братом. Владимир был парнем, которого вряд ли можно было выделить из толпы по внешним данным. Людям малознакомым он мог показаться самым обыкновенным, простым парнем, который любил легкую музыку, танцы и всегда находился в центре внимания. Немногие знали его хорошо, с кем он мог поговорить по душам. А те, кто знал, могут подтвердить мои слова: «Владимир был одним из тех, кто дорожил дружбой и за друга был готов идти в огонь и воду. От тех, кого он любил, требовал одного — взаимности. Он мог простить глупую шутку в свой адрес, но предательства не прощал. Владимир был хорошим диск-жокеем, он всегда мог почувствовать изменение настроения в зале и поставить соответствующую композицию. Когда же включали его любимые «темы», он и Валера выходили в центр зала и начинали танцевать, все, кто был в этот момент в клубе, окружали их и хлопали в такт музыке, подзадоривая их. Как мне рассказывал Вовка, в эти минуты для него не существовало ничего, кроме музыки и круга, в котором он танцевал. Источник: (1997) Книга памяти. Чёрное крыло войны - Стр.110-116