Виктор Николаевич Задворный

Книга Памяти погибших в Афганской войне

Годы жизни: 13.08.1960 - 02.03.1980

Место рождения: Петрозаводск

Место захоронения: Бесовец

Звание: Ефрейтор

Должность: Наводчик-оператор БМД 317-го гвардейского парашютно-десантного полка 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии

Виктор Задворный родился и вырос в Петрозаводске. Учился в 28-й средней школе, затем в ГПТУ-1 на радиомонтажника. После окончания училища работал несколько месяцев на Петрозаводском радиозаводе. 2 ноября 1978 года был призван в армию Октябрьским райвоенкоматом. Воинскую службу начал в Прибалтике — в учебном подразделении воздушно-десантных войск. Сохранилось несколько его писем из армии разного периода. В одном из первых писем читаем: «Если поразмыслить, то армия — не такая уж плохая штука. Романтика… Вчера был первый прыжок, так здорово! Я даже удивился — никакого волнения не было. Сел спокойно в самолёт, смотрел в окошко, как он набирает высоту. Так же спокойно прыгнул, как будто со стула. Как было прекрасно висеть под куполом: красотища вокруг… Дали сразу же значки парашютиста. После этого принимали присягу…» 25 декабря 1979 года 317-й гвардейский парашютно-десантный ордена Александра Невского полк в полном составе был переброшен воздушным транспортом с аэродромов города Витебска и населённого пункта Балбасово (Орша) в Демократическую Республику Афганистан (ДРА). Виктор в первом письме из Афганистана не решился сообщить родителям — Зое Алексеевне и Николаю Ивановичу, где он находится. Но вскоре он сделал это в письме, которое стало последним. «…Вы не пугайтесь, увидев на конверте новый адрес. Просто нашу дивизию перебросили на границу. Из-за этого я вам так долго не писал. Не волнуйтесь, у меня всё в порядке. Так сказать, «в Кабуле всё спокойно». Сегодня уже 16 февраля, а здесь солнышко пригревает полетнему, снега нет и не было. В Новый год даже ёлки не видели. У них Новый год будет 21 марта, 1356 год по счёту: живём мы здесь в XIV веке. Получил ваши письма, почти два раза в неделю приходят. Устаём немного, караулы через день. Пока все хорошо. Скоро поедем в Союз, а вы и представить не можете, как хочется обратно на Родину. Передавайте привет всем родным…» В середине февраля 1980 года обстановка в северных и восточных провинциях Афганистана осложнилась, и потребовалось решительное военное вмешательство со стороны руководства 40-й армии. Особенно тяжёлое положение сложилось в провинции Кунар. Здесь поднял мятеж горно-пехотный полк афганской армии. Это был элитный, хорошо вооружённый и подготовленный полк. Им командовал выпускник одной из московских военных академий. Мятежники убили офицеров-коммунистов и советских советников, арестовали также офицеров, лояльно относившихся к кабульскому режиму. Взбунтовавшийся полк дислоцировался на ключевом направлении, прикрывая путь на Кабул со стороны Пакистана. Таким образом, дорога к столице Афганистана оказалась практически открытой. Командование 40-й армии приняло решение силами нескольких подразделений десантников и мотострелков совместно с батальоном афганской армии окружить и разоружить мятежный полк. Центральное место при выполнении этой задачи отводилось 3-му батальону 317-го гвардейского парашютно-десантного полка и разведывательному взводу этого же полка, где служил В. Задворный. Планом операции предусматривалась высадка десантников вертолётами Ми-8 на площадку в предгорье вблизи горно-пехотного полка, чтобы в дальнейшем блокировать мятежников и во взаимодействии с мотострелками вынудить их сложить оружие. Штаб мятежников находился в кишлаке Шигал. Однако осуществить полностью этот план не удалось… Утром 29 февраля 1980 года батальон погрузился в вертолёты, которые взяли курс на Кунар. Площадка для приземления была окутана туманом, высадка десантников — всего триста человек (их потом так и назвали — «триста спартанцев») — прошла в спокойной обстановке, без стрельбы. Мятежники не ожидали, что десантирование пройдёт практически в центре расположения их полка. Десантники начали стремительно спускаться в сторону кишлака Шигал. И здесь была допущена ошибка при действиях в горах. В первую очередь необходимо было занять и удерживать высоты, господствующие над районом боевых действий, а подразделения батальона без тылового охранения спускались к подножию гор, оставляя высоты позади себя противнику. Вскоре батальон встретил ожесточённое сопротивление превосходящего по силам противника. Тяжёлый бой разгорелся в горах, а не в долине, как предусматривалось планом. Мотострелковый батальон на БМП, который должен был помогать десантникам, застрял в пути, расчищая многочисленные завалы. Десантники попали в огневое кольцо. С боем они медленно продвигались вниз, вынося убитых и раненых. Ожесточение боя нарастало. Местами противники сближались на расстояние броска гранаты. Дело доходило до рукопашных схваток. Снайперы мятежников пытались в первую очередь вывести из строя наших офицеров и связистов, из-за чего временно была потеряна связь и нарушилось управление подразделениями… Разведвзвод прикрывал тыл пробивающегося вперёд батальона. Разведчики встретили огнём в упор группу «духов», пытавшихся атаковать десантников. Понеся большие потери, мятежники отступили. Но усилили огонь сверху те, кто занимали склоны ущелья, а потом, используя своё численное превосходство и преимущество в высоте, они тоже атаковали. С Александром остались двое бойцов, остальные уносили раненых и погибших. Десантник Николай Сергеев был с Виктором в его последнем бою. Вот что он сообщил родителям Виктора в письме. «Встретились мы с Виктором в Витебске, после «учебки» попали в одно отделение. Я был механиком-водителем, а Виктор — отличным оператором. Армия очень сближает людей, и мы с ним подружились. Так прошло полгода. А потом мы полетели в Афганистан… 29 февраля нашу роту отправили на боевую операцию. Мы высаживались в провинции Кунар, что в 8 км от Пакистана, первыми прикрывали высадку всего десанта. Нас разбили группами по три человека, в нашу вошли — Александр Мироненко, Виктор и я. Задача предстояла такая: пройти через горы и разведать путь в долину, к кишлаку… Возглавил группу наш комсорг Саша Мироненко, он был замкомвзвода. Взяли с собой побольше патронов, гранат. Чем выше поднимались, тем тяжелее становилось дышать, сказывалась нехватка кислорода. Солнце грело как весной. Мы сделали привал и снова в путь. Незаметно подошли по каньонам к небольшой долине, в которой видны были глиняные строения. Саша условным знаком показал остановку. Кишлак словно вымер. Ни людей, ни скота на улице. Мёртвая тишина. Мы начали внимательно осматриваться вокруг. Виктор первым заметил опасность и жестом показал это. Над валуном показалась чалма, потом человек с винтовкой перебежал к камню, поближе к нам. Мы поняли, что попали в засаду. Противник обнаружил нас, но не стрелял, желая взять в плен живыми. Конечно, можно и нужно было отходить. Мы поняли, что кишлак занят душманами, что на пути движения роты — засада. Но сколько было врагов? Это нужно было выяснить. Поэтому Мироненко и не давал команды на отход, а продолжал вести наблюдение. Мы засекли ещё несколько человек. Стало ясно, что душманов тут не один десяток. Как потом оказалось, против нас было не менее полка. Вдруг сбоку ударил крупнокалиберный пулемет, выбивая вокруг нас фонтаны земли и щебня. Лишь тогда Мироненко дал команду на отход. Но путь к своим был отрезан. Первую атаку мы оставили без ответа. Душманы потеряли нас из виду, и стрельба велась неприцельная…. Мы скрытно переползли за другую груду камней и решили выйти на связь с ротой. Мироненко включил радиостанцию и передал в эфир сигнал, который обозначал: «Обнаружил противника большой численностью, в кишлаке — засада». Переключили на приём, но в наушниках слышалось лишь слабое потрескивание. Мироненко повторил передачу, и вновь ответа не было. Оставалось одно — дать сигнал об опасности ракетой, как было условлено. Как только мы незаметно отошли немного назад и заняли позиции для ведения огня, Мироненко выстрелил из ракетницы, но тут же был обстрелян и получил ранение в руку. Виктор перевязал его. Завязался бой. Душманы стали рассекать нашу группу, пытаясь оттеснить меня в ущелье, а товарищей в другую сторону. Мы заняли круговую оборону. Много раз «духи» поднимались в атаку, но, встречаемые нашим огнём, отходили назад, оставляя убитых и раненых. Мироненко дал ещё один сигнал для верности. Перестрелка вспыхнула с новой силой. Нам приходилось поочередно прерывать стрельбу, чтобы снарядить обоймы… Потом меня рикошетом ранило в ногу, но мы всё же продолжали вести бой. …Дело близилось к вечеру, стрельба стала немного затихать. Я оказался один. Потом недалеко услышал два взрыва гранат. Было уже темно, и стрельба прекратилась. Всю ночь пробыл в одиночестве. Утром, когда рассвело, я даже не знал, куда идти: ни своих, ни душманов не было. Решил вернуться на место, где высаживались. Там снова нарвался на душманов. Но бой пришлось вести недолго. Как раз на площадку сели два наших вертолета с десантом и меня подобрали. Виктора и Александра мы нашли на третий день — 2 марта. Они находились метрах в 150 друг от друга. Виктор был убит, а Саша Мироненко, чтобы не дать захватить себя живым, выждал, когда душманы подошли вплотную, и взорвал их вместе с собой гранатой…» По итогам боя 29 февраля у кишлака Шигал батальон десантников потерял убитыми 37 человек и ранеными 26 человек. Это были первые большие потери в 317-м полку и в целом в 103-й дивизии ВДВ. Рейд по подавлению мятежников, который планировалось провести за одни сутки 29 февраля, растянулся до исхода 2 марта. Всего в той операции советские войска потеряли: убитыми 52 человека, 43 — ранеными. Потери противника оценивались в 1500 человек.. Позже, анализируя просчёты и ошибки в бою у кишлака Шигал, военачальники разных рангов и военные историки пришли к общему выводу. После Великой Отечественной войны это был первый бой подразделений Советской Армии в горной местности и первый десант, который высаживался с вертолётов в боевой обстановке в горах. Однако к этому времени наши воины не были обучены ведению боевых действий в горах. Десантники, прибывшие из Белоруссии, впервые оказались в горной местности, не имели навыков по продвижению в горах и не знали тактических приёмов по ведению боя в горной местности. Однако эти проблемы ни в коей мере не могут затмить героизм, мужество, самоотверженность гвардейцев-десантников 317-го полка. Гордостью десантников полка и дивизии стали подвиги однополчан гвардии старших сержантов Александра Мироненко — боевого соратника Виктора Задворного — и Николая Чепика. А. Мироненко и Н. Чепику было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно, они навечно зачислены в списки части. Петрозаводчанин Виктор Задворный за мужество и храбрость награжден орденом Красной Звезды посмертно. Память о герое-десантнике — это мемориальная доска в школе, где он учился (ныне Университетский лицей), это документы и материалы в Республиканском музее войны в Афганистане. Источник: (2019) Встречи у «Чёрного Тюльпана». Книга памяти воинов-интернационалистов Карелии, погибших в Афганистане - Стр.24-29