Александр Георгиевич Несин

Книга Памяти погибших в Афганской войне

Годы жизни: 03.11.1966 - 09.01.1986

Место рождения: Юшкозеро

Место захоронения: Юшкозеро

Звание: Гвардии рядовой

Должность: Стрелок 1-го батальона 56-й гвардейской десантно-штурмовой бригады

Тропинка, по которой я шел от станции к поселку, напоминала каньон в миниатюре — таким толстым слоем лежал снег. В этот солнечный день он был ослепительно белым и твердым на вид, и утонувшие в нем сосны, тоже белые, из-за полного безветрия казались причудливыми мраморными колоннами. Трудно было представить, что в этих чертогах снежной королевы совсем недавно звучал траурный марш. В школе, где каких-то два года назад учился Несин, тоже не осталось следов недавнего митинга, на котором весь поселок прощался с Александром, погибшим при исполнении своего интернационального долга в Афганистане. Из классов доносился пчелиный гул урока. За окном ребятишки катались на лыжах. Я дожидался Сайми Ивановну Мостайкину, бывшего классного руководителя Саши. Однако знакомые приметы школьных будней ненадолго заслонили незаживающую рану. Видимо, она была общей для всех жителей Борового. Первый отзыв о Саше я услышал именно здесь, в школьной канцелярии. — Он был обычный. Не «трудный» и не отличник. Из тех, кто не оставляет в школе ярких воспоминаний. Сайми Ивановна тоже начала со слова «обычный», Но, вспоминая Сашу, противоречила самой себе. Обычным ее бывшего ученика никак назвать было нельзя. Уже в младших классах бросались в глаза его необыкновенные грация и пластичность. Ни один концерт школьной самодеятельности не обходился без выступления Саши. Танцевал он под аккомпанемент своего отца. Это отец, уже тогда тяжело больной, передал сынишке мастерство, которое сам безвозвратно утратил. В последние дни своей жизни учил мальчика отбивать чечетку, задавая темп похлопыванием руки по подлокотнику кресла: показать он уже не мог. Когда отец умер, Саша надолго бросил свое увлечение. Слишком больно было не слышать привычных раскатов отцовского баяна. Только в девятом классе вернулся он к танцу, к выступлениям на школьных концертах, и каждое для зрителей было откровением. Несколько лет назад в Боровое приехал студенческий отряд из Белоруссии. Одна из девушек, специально занимавшаяся танцами, никак не верила, что Александр учился только у отца. Еще мальчишкой ему, как старшему в семье, пришлось заменить отца. Неудивительно, что среди одноклассников он выделялся ранней самостоятельностью. Не по нему было хитрить, изворачиваться. Не мог и промолчать иногда, хотя бы из дипломатических соображений. Говорил правду в глаза, не делая разницы между ровесниками и учителями, что последним подчас не нравилось. Даже галстук — настоящий, мужской — он стал носить первым в классе. Другого бы тут же высмеяли. А у него восприняли как должное. Но, случалось, нет-нет да и напроказничает совсем по-мальчишески. — Да что вспоминать! — спохватилась вдруг Сайми Ивановна. — В девятом классе сейчас учится его брат Андрей. Поговорите с ним. Они очень похожи. Увидев Андрея, вы представите Сашу. Только ростом младший старшего обошел. Старший рано взял на себя всю ношу ответственности за дом и семью, что позволило младшему понежиться лишний год-другой в беззаботном мире детства. А теперь работа по дому легла на его плечи. Еще раз мне довелось услышать «обыкновенный» от бывших одноклассниц Саши — Иры Дубиной и Наташи Дмитриевой. Правда, потом они вспомнили, как всем классом ходили в поход и вынесли из него впечатление, что Саша нигде не пропадет. И костер в сыром лесу разожжет, и рыбы наловит, да сам же и приготовит — пальчики оближешь. Одноклассники и учителя не всегда видят в каждом из нас столько, сколько открыто взгляду родных и близких. Иначе бы отзыв Артура Чернышева, бригадира известной всей республике комсомольскомолодежной бригады, не был таким неожиданным: — Если можно определить человека одним словом, я бы сказал: «Саша был ласковый». Это главное в нем. Заглянув в письма, которые присылал Артуру из армии Александр, я понял, что имел в виду бригадир. «Здравствуйте, мои дорогие», — так неизменно начинались они. В каждом — приветы всем знакомым по леспромхозу, от начальства и до разметчиц. И, конечно: «Пишите, как у вас успехи, как идет работа, и вообще все новости в бригаде». Не только тоска по родным местам водила его рукой. Когда Александр работал в леспромхозе, всех поражала его вежливость. Казалось, наиболее употребляемыми в его языке были уменьшительно-ласкательные суффиксы. Поначалу это настораживало. Потом выяснилось, что Сашины «нежности» вовсе не от желания понравиться, а от внутренней теплоты и деликатности. И бригада любовно окрестила новичка «Студентом»: таким юным он был в сравнении с остальными. И хотя потом быстро стал своим, прозвище осталось. Александр так и подписывал письма из армии. Да, таким он был. Девичья миловидность лица и крепкая, натренированная фигура. Детская смешливость, мягкость и взрослое упорство. Бригада Чернышева шефствовала над Сашиным классом. Закончив школу, он попросился к Артуру. Это был не самый легкий путь для самоутверждения. В первые недели он приходил домой и сразу проваливался в мертвый сон. Но на работе частенько теребил бригадира: «Ну как, я все еще отстаю от наших?» Трудовая и спортивная закалка помола ему позже одолеть курс молодого бойца. А бригада стала синонимом Родины. «Начнешь вспоминать, что было дома, до армии, и не верится, что уже вышел из возраста, когда был мальчишкой, по-детски шутил и вытворял разные штучки, а теперь воин, исполняющий свой интернациональный долг в ДРА…» Таких лирических отступлений в его армейских письмах немного. Чаще письма напоминают хронику армейского быта. «Выдали зимнее обмундирование… ходили в баню… по репродуктору в столовой передавали песню Юрия Антонова…» Впрочем в одном из писем — целый гейзер эмоций. «Даже не мог представить, что такое произойдет. Стою я на раздаче, сзади кто-то подошел. Я оглянулся и не поверил глазам — Крыжко Вовик, только изменился. Он меня не узнавал, пока я не заорал: «Вовка!» Тогда он оглянулся. Конечно, обнялись. Но поговорить толком не успели. Не было совсем времени. Ну ничего, еще встретимся, наговоримся». Рядом с обычной подписью рисунок: афганские горы и карельская береза. В последнем письме Александр объясняет длительный перебой в переписке: две недели его не было расположении части. Матери он написал, что его посылали в командировку, а Артуру: «Я служу нормально, да и как же еще я должен служить, хотя здесь очень сложная, тяжелая и опасная служба. Я могу написать такое только тебе, больше никому. Маме этого знать нельзя…» У входа в Сашин дом, прислоненные к стене, стояли охотничьи лыжи. Мне сразу вспомнился рассказ Андрея о его с братом лыжных вылазках в лес. По пятнадцать и больше километров накручивали в один конец. По пути замечали следы зверей, радовались, когда удавалось высмотреть тетеревов, посиживающих на кустах вблизи своих, устроенных прямо в снегу, зимних квартир… Нелегко было переступить порог этого дома. «Милая, родная, самая любимая», — по-другому в письмах Александр к матери не обращался. И до армии так говорил. И не только говорил. Однажды мать шла с работы, а дом стоит темный, холодный. Вошла в пустую кухню и заплакала. Когда Саша вернулся, она попросила, чтобы к ее приходу кто-нибудь по возможности оставался дома. Александр поговорил с Андреем. С тех пор один из братьев всегда дожидался мать. Но чаще она старалась не выдавать нервного переутомления. Однако сын его чувствовал и что-нибудь затевал. Если не помогали шутки, прибегал к терапии подейственней. Как-то забрался на дерево перед домом, свесился с ветки вниз головой и попросил мать сфотографировать его в таком виде на память. И она улыбки сдержать на смогла. А как он умел дружить с двоюродной сестрой Галиной — с детства были неразлейвода. Только раз обидел ее, и то малышом. Два дня кружил вокруг ее дома, не смея зайти. Конечно, они помирились. С той поры и до самого замужества Галины Александр состоял ее бессменным рыцарем. Каждое воспоминание обжигало мать болью… Вытерев слезы, Роза Васильевна передала мне записную книжку сына, которую прислали вместе с личными вещами. Из кармашка книжки выглянули несколько зеленых и желтых листиков, цветок ромашки. В каждом письме Александр спрашивал: как там родная речка, лес? А однажды попросил прислать ему немного березовых листьев и ромашку со своей клумбы. Он сохранил эту частичку родины до последнего дня. Одна из страниц озаглавлена: «Листок для М.» Пониже красным карандашом добавлено: «И все остальные записи». Здесь запись из тех, что широко распространены и по-особому значимы только в армии: «Кто был студентом, тот видел юность. Кто был солдатом, тот знает жизнь. Для того чтобы кто-нибудь мог держать цветы, мы держим автоматы». Незадолго до гибели Александр прислал брату письмо, которое запретил показывать кому-либо из домашних. Поступок, ему несвойственный. Сколько ни расспрашивали Андрея, вразумительного ответа не добились. Только после похорон раскрыл он тайну. Александр просил позаботиться о матери, если с ним что-нибудь случится. Советовал после школы идти шоферы. …Когда последние домики Борового проплывали в окне поезда, вспомнилось: Санька, маленький племянник Александра, воскликнул однажды: «Бабушка, ну что ты все плачешь и зовешь Сашу. Это же я — Саша!» Вспоминается и то, что сказал напоследок Артур Чернышев: — Бригада решила взять себе имя Саши. Каждый год в день его гибели будем выходить на субботник. Будем отчислять ежемесячный взнос в фонд мира. Со временем я уйду из бригады. Уйдут те, кто с ним работал. А имя его останется. Сергей ГАЛКИН, Поселок Боровой Калевальского района, Газета «Комсомолец», 1986, 6 февраля Строки из документа: «Гвардии рядовой Несин А. Г. в Республике Афганистан — с июля 1985 г. Участвовал в 13 боевых операциях и проявил при этом мужество и отвагу. 9 января 1986 г. в составе подразделения он сопровождал автомобильную колонну. На марше колонна подверглась обстрелу мятежников. Отделение, в составе которого действовал гвардии рядовой Несин А. Г., обошло позиции мятежников с фланга, решительной атакой оттеснило их от дороги и не дало возможности противнику поджечь машины. Во время боя гвардии рядовой Несин А. Г. погиб». За мужество и отвагу гвардии рядовой А. Г. Несин награжден орденом Красной Звезды (посмертно). Источник: (2019) Встречи у «Чёрного Тюльпана». Книга памяти воинов-интернационалистов Карелии, погибших в Афганистане - Стр.156-161