«Вечерний Мурманск» — Первый пленный.

Периодическая печать

Дата: 21 августа 2026 г. Страна: Россия, МурманскПериод: Великая Отечественная война (1941-1944) У него было странное для немца имя – Гаватьян Иоганн Косен. Хотя, может, он и не был истинным арийцем. Какой-нибудь земляк Д,Артаньяна, состоявший в родственных отношениях с немцами. Мы не знаем, как он выглядел и, возможно, никогда не узнаем. Но свое имя этот человек в историю Великой Отечественной войны вписал, засветившись в ней буквально на два дня. Гаватьян Иоганн Косен стал первым немецким военнопленным Великой Отечественной. Причем не обычным солдатом вермахта, а эсэсовцем. Произошло это событие в Мурманской области – за два часа до войны. Граница на замке – Все началось в первые часы 22 июня 1941 года, когда патруль 12-й заставы 101-го погранотряда в составе начальника заставы лейтенанта Василия Поливанова и рядового Михаила Санникова вышел на обход государственной границы СССР в районе Куолоярви, – говорит самарский историк Владимир Нагирняк, автор книги «Войсковая разведка Красной Армии и вермахта» и инициатор поиска первого немецкого военнопленного. – Эта бывшая финская деревня в настоящее время находится на территории Мурманской области, в юго-западной ее части, а в 1941 году она входила в состав Карелии. Примерно в 1.30 пограничники заметили на советской территории немецкого солдата. На требования остановиться тот вскинул к плечу винтовку и выстрелил в советского командира. Пуля не задела Поливанова, а ответным выстрелом Санников ранил нарушителя в ногу. В 3.00 командир 101-го погранотряда Г. А. Жуков отправил в Мурманск, где находился штаб Мурманского пограничного округа, телеграмму, в которой сообщалось об инциденте. Примерно через тридцать минут на советские города упали первые бомбы. – В этот момент немец, видимо, уже ехал в Мурманск, – говорит мурманский историк Евгений Мироничев, который совместно с Владимиром Нагирняком собирал материал по данной теме. – На обычном поезде, в сопровождении одного начальника пункта медпомощи 101-го погранотряда. Раненый в ногу эсэсовец физически не мог сбежать, поэтому конвой был не нужен. А вот медик – нужен, чтоб язык был способен отвечать на вопросы. Длинный язык В Мурманске Косен (или Касек, в разных документах его фамилию писали по-разному) заговорил. Эсэсовец рассказал о своих полке и дивизии, сколько солдат и оружия имеется, и даже о своих командирах. Структура войск противника была невероятно ценной информацией для советского командования. Еще он рассказал, что «около 15 июня германская 9-я мотомеханизированная дивизия на автомашинах из Норвегии (Осло) прибыла в Маркиярви, где дислоцируется. 7-й полк этой дивизии дислоцирован в Садвиселькя. В Куолоярви было 20 тыс. немцев, 5 тыс. финнов, в Котала – 400 немцев, 9 орудий, 150 автомашин с пулустановками. Части готовятся к наступлению». Правда, в этой бочке информационного меда была ложка дегтя. В документах советской стороны Косен значится военнослужащим 9-й пехотной дивизии, то 9-й мотомеханизированной дивизии. Но первая воевала совершенно на другом участке фронта, а второй вообще не было в природе. – Причем, как мы знаем, дивизия СС «Норд», где служил Косен, в начале войны вообще не имела номера, – говорит Евгений Мироничев. – Тем не менее непонятно откуда взявшаяся ошибка привела к некоторой путанице и ошибкам в донесениях, а за этим – мифическая «9-я дивизия» растянулась от Заполярья до Карпат. Неясно, почему так вышло. Возможно, произошла ошибка переводчика. Правда, Косен обмолвился, что дивизия сформирована из добровольцев, и это должно было, как нам кажется, насторожить советских разведчиков. Именно дивизии СС создавались за счет добровольцев, а вермахт давно уже перешел на призывную систему. Но про эти особенности германских вооруженных сил наши разведорганы в начальный период войны, вероятно, просто не знали. – В боях под Кандалакшей дивизия «Норд» ничем себя не проявила, – говорит Евгений Мироничев. – Добровольцы оказались крайне слабыми солдатами и попросту бежали с поля боя. Но сведения пленного оказались ценнейшими для советской стороны. Они не только вскрыли часть германской группировки в Заполярье за неделю до наступления – это также один из последних прямых источников о грядущей войне. И в данном случае не просто о войне с Германией, но и с Финляндией, ведь немец перешел советско-финляндскую границу и подтвердил подготовку к наступлению. Пропавший мотоциклист Исчезновение Иоганна Косена отразилось и в немецких документах. В настоящее время они стали доступны(?) для российских историков. – Следы Косена мы нашли в документах дивизии СС «Норд», – рассказывает Владимир Нагирняк. – В них говорится, что в 23.15 еще 21 июня с устным донесением от ротного командира к командиру батальона был отправлен мотоциклист, который по дороге пропал. Его розыски велись весь день 22 июня, но результатов не дали. Немцы сделали правильный вывод, что солдат мог быть взят в плен. При этом отмечается, что он не имел при себе каких-либо письменных донесений, карт или других бумаг. Имени этого солдата в архивных документах не сообщается, но иных вариантов нет – пропавший мотоциклист и есть эсэсовец, задержанный нарядом Поливанова. Предположительно немец двигался вдоль границы на юг к финскому приграничному поселку Сикаселькя и в пути заблудился. Вероятно, его мотоцикл сломался или застрял, после чего он начал блуждать по незнакомой местности, пересек границу и вскоре после этого был обнаружен пограничниками Поливановым и Санниковым. Определяем статус Собственно, в Мурманске после 24 июня 1941 следы Косена теряются. Дальнейшую судьбу первого немецкого военнопленного мы не знаем. Но почему мы можем называть его первым и именно военнопленным? Ведь его задержали до начала боевых действий. – Факт его пленения отражен уже в оперативной сводке № 1 Генерального штаба Красной Армии, подписанной его начальником Георгием Жуковым в 10 часов утра 22 июня 1941 года, – поясняет Владимир Нагирняк. – О других пленных в этом документе ничего не говорится. В первый день войны пленные на других фронтах, безусловно, были, но при сопоставлении хронологии событий захват эсэсовца советскими пограничниками оказался первым таким фактом. А военнопленным его делает несколько обстоятельств: он не шпион, а военнослужащий противника. Он не перебежчик и при пересечении границы оказал вооруженное сопротивление. Наконец, на момент его пленения фактически акт войны Германия уже совершила: в ночь на 22 июня, за полтора часа до инцидента с эсэсовцем, германские корабли, подняв боевые флаги, начали минировать советские воды в Финском заливе. Ну а потом – стремительное развитие событий ранним утром 22 июня, началась война, и пока сведения дошли до верха, нарушитель границы автоматически стал военнопленным. Это и было отражено во всех документах, в том числе и первой сводке Генерального штаба Красной Армии. И другой статус в этой ситуации Косену присвоить уже невозможно. Пять лет работы Вот такая история. Сейчас она кажется простой и ясной, но, чтобы докопаться до сути, историкам понадобилось пять лет кропотливой работы. – Я начал свое расследование в 2021 году, – подводит итог Владимир Нагирняк. – Но лишь к 2026 году с помощью Евгения Мироничева, а также целого ряда других исследователей удалось завершить эту работу. Многим может показаться, что данная тема не очень важная. Но мне думается, что первый пленный, взятый Красной Армией в бою, – знаковая фигура. Хотя бы в части пропаганды. Кроме этого данный эпизод – часть мозаики, из которой складывается такая огромная картина, какой стала Великая Отечественная война. И Кольское Заполярье здесь стало одной из первых частей этой мозаики. Источник: «Вечерний Мурманск» 21 августа 2026 г.