«Правда» — Гвардейцы.

Периодическая печать

Дата: 1 июня 1942 г. Страна: СССРПериод: Великая Отечественная война (1941-1944) ВРУЧЕНИЕ ЗНАМЕНИ. Стоял один из майских дней поздней ленинградской весны, дул сырой ветер, небо было свинцовое, когда артиллеристы склонили колени на холодную, сырую землю, а командир части и комиссар части принимали из рук члена Военного совета фронта гвардейское знамя цвета крови, оно тяжело струилось по ветру. Командир части произносил слова клятвы, а артиллеристы-гвардейцы, сжав винтовки, повторяли за ним: — Мы клянемся! И ветер разносил слова гвардейской клятвы над полем. Боевой путь части начался еще в годы гражданской войны. За доблесть и мужество в борьбе с финскими белогвардейцами часть была награждена орденом Красного Знамени. Свыше 200 ее сынов получили боевые награды. Многие и многие из участников и создателей ее истории и славы сражались теперь в других частях, растили и воспитывали других героев. На работу большего масштаба ушел бывший командир части, ее отец, подполковник Жданов. Знаток артиллерийского дела, ученый и воин, он через самые трудные испытания Великой Отечественной войны привел свою часть к званию гвардейской. И когда опрашиваешь бойцов: «А вспоминаете вы подполковника Жданова?», отвечают: «Мы помним его, мы любим его, мы верим ему, где бы он ни был». В других местах работают и сражаются славные сыны части—Герои Советского Союза майор Петров и лейтенант Федоров. А иные погибли в бою. Бойцы-артиллеристы свято хранят их имена. Нет политрука Чейгина. В дни финской войны он вместе с лучшим воспитанником своим бойцом Чекменевым бросился к подбитому врагом танку вынести смертельно раненого танкиста. И танкист, и Чейгин погибли под огнем противника. И только тело Чейгина боец Чекменев вынес на руках. Нет старшего лейтенанта Шевчука. В первые дни отечественной войны он во главе группы смельчаков прорвал сомкнувшееся вокруг части кольцо немцев и финнов. И вся часть вышла из окружения, а отважный из отважных погиб геройской смертью. В части хранится его партийный билет, пробитый разрывной пулей, облитый кровью. И многих еще славных бойцов, командиров, политработников недосчитывает эта часть, ставшая ныне гвардейской. Но большинство участников и создателей ее славы — те, кто сокрушил линию Маннергейма, кто остановил немцев под Ленинградом и стал великим мастером всесокрушающего артиллерийского огня, стояли теперь коленопреклоненные перед развевающимся гвардейским знаменем и повторяли вслед за своим командиром: — Мы клянемся! Клянемся священной клятвой сталинских гвардейцев громить немецких захватчиков до полного их уничтожения! Клянемся высоко пронести свое гвардейское знамя до полной победы! Клянемся до последней капли крови быть верными великому делу Ленина и Сталина!.. НЕПОБЕДИМАЯ. Вдали на высотах простым глазом виден немецкий передний край. За этими высотами, укрытая лесом, расположена тяжелая артиллерия немцев. Мы на одной из гвардейских батарей — одной из многих прославленных. Ежедневно она причиняет немцам огромные потери и разрушения. Немцы ненавидят ее. Каждую ночь они видят вспышки ее орудийных выстрелов, они выпустили по ней свыше 2.000 тяжелых снарядов. Все поле возле и вокруг точно изрыто гигантским чудовищем, а непобедимая батарея все стоит и день за днем шлет врагу смертоносные гостинцы. Мы видим чудовищные воронки возле самых орудий. На стволах и щитках—следы осколков. Кажется немыслимым, чтобы в течение стольких месяцев батарея удержалась здесь и почти без потерь. Сколько раз артиллерия противника накрывала батарею двумя—тремя тяжелыми снарядами подряд! — Ну, как дела? — звонит командир части. — Все в порядке! И через несколько секунд непобедимая открывает огонь. Это кажется чудом. Это и есть чудо. Это — чудо маскировки и выдержки. Нельзя без восхищения смотреть на спокойно и ловко работающих возле орудий веселых, здоровых, опытных в своем деле ребят. Но эта батарея вовсе не исключение. Таких людей в части — большинство. ОТВАГА И МАСТЕРСТВО. Кто они, эти люди? Комиссар части начал свой боевой путь во время финской войны комиссаром одной из батарей. В районе Кирка Муола под губительным огнем вражеских минометов и пулеметов он выдвинул орудия вперед и прямой наводкой разбил крупнейшие ДОТ’ы линии Маннергейма. Вырастая вместе со своей частью, он прошел путь, через всю отечественную войну до нынешнего дня, от политрука до старшего батальонного комиссара, до комиссара части. Требовательный к себе и другим, собранный и организованный, не бросающий слов на ветер, он воспитал и выдвинул немало прекрасных бойцов и коммунистов, агитаторов, политруков, комиссаров. Старший лейтенант Баранецкий. За время отечественной войны этот человек покрыл себя славой великого мастера артиллерийского огня. Сколько в его активе подавленных артиллерийских огневых единиц противника, разбитых ДОТ’ов и ДЗОТ’ов, разрушенных и взорванных складов с боеприпасами! И сколько раз его наблюдательный пункт находился не дальше чем в 150-—200 метрах от врага! Отвага и мастерство — вот качества, которые, соединившись вместе, превратили часть в гвардейскую. Баранецкий не один. Старший лейтенант Науменко, старший лейтенант Ясенов, старший лейтенант Иванов, лейтенант Андреев, командир одного из подразделений Копылов — это они и люди, подобные им, создали славу части. Действенность их огня беспримерна. Достаточно сказать, что после приказа товарища Сталина ко Дню Красной Армии часть подавила свыше 125 огневых точек врага. Главная заслуга этих людей в том, что они воспитывают бесстрашных и опытных командиров орудий и наводчиков. И еще славится эта часть своими разведчиками. Артиллерийский разведчик всегда на переднем крае, всегда под огнем. При помощи стереотрубы он разведывает огневые точки врага, ДОТ’ы, склады с боеприпасами. Его специальность требует исключительной отваги, терпения, хладнокровия и сообразительности. Разведчик Долматов, младший сержант,— молодой, красивый парень, человек абсолютного бесстрашия. Но как это часто бывает с подлинно храбрыми людьми, он в разговоре с нами впал в такую застенчивость, что из него пришлось чуть ли не клещами вытаскивать слова. К концу разговора пот катил с него ручьями. Никогда он не говорит «я», а всегда—«мы с лейтенантом Фомичевым». — Мы с лейтенантом Фомичевым лежали на этой стороне реки, с той стороны переправляют наших раненых. Немцы бьют по переправе. Понтонная лодка полна раненых, под огнем потеряла управление. Мы с лейтенантом Фомичевым давай их спасать. Вытащили человек 17. Огонь открылся такой, что ни шагу ступить. А еще остался на берегу раненый политрук. «Надо бы вытащить его!» — говорим мы с лейтенантом Фомичевым. Подполз я к политруку, а он смотрит на меня и говорит: «Зря ты, братец, не верится мне, что я буду жив». А я ему говорю: «Если я буду жив, то и вы, товарищ политрук». И ничего, вытащил его. Старший сержант Хрипливый — тоже бесстрашный и опытный разведчик. Украинская речь его преисполнена юмора. И он сам, и весь его взвод работают одновременно как артиллерийские разведчики и как снайперы-истребители. Они взялись за это новое для них дело совсем недавно. Взвод истребил пока что 37 немцев, из них 15 выпало на долю Хрипливого. НА НАБЛЮДАТЕЛЬНОМ. Мы видели работу гвардейцев. Мы наблюдали за ней в стереотрубу из одного из наших селений. Селение это сильно разрушено артиллерийским обстрелом врага и систематическими бомбежками с воздуха. И в то время, когда мы находились там, враг методически, бесцельно, бессмысленно бил из полевых пушек по деревянным домикам и баракам. Но мирная жизнь в селении не прекращалась. Женщины на пруду полоскали белье. Мальчик нес в ведре воду из колодца. Две девушки на перекрестке что- то говорили друг другу смеясь. Старуха в черном платке медленно шла по улице, неся на руках полугодовалого внучонка. Внучонок спал. Я понял, что наши женщины не то что привыкли к варварскому разрушению их жилищ, к гибели близких,— к этому привыкнуть нельзя,— но они относятся к врагу с презрением. Да, то, что они испытывали, было чувство глубокого органического презрения к врагу. На переднем крае немцев было тихо. Ни один немец не показывался,— наши истребители приучили их прятаться. Мы терпеливо ждали. Наконец, далеко, вне зоны ружейного выстрела, проехал одинокий немецкий солдат на велосипеде. Через полчаса медленно высунулись из окопа две грязных головы и мгновенно спрятались. Командиру части, видимо, надоели немецкие пушки. В телефонную трубку прозвучали слова команды. И вот ударила гвардейская — та самая, непобедимая. Ударила раз, потом другой. Столбы земли и дыма поднялись в дальней роще. Через некоторое время до нас докатились звуки разрывов. Немецкие пушки смолкли. Мы дружески простились с гвардейцами. // А. ФАДЕЕВ. Ленинградский фронт. Источник: «Правда» №152, 1 июня 1942 года