«Петрозаводск» — Нюрнбергский процесс.

Периодическая печать

Дата: 17 ноября 1995 г. Страна: Россия, КарелияПериод: Великая Отечественная война (1941-1944) 20 ноября исполняется 50 лет со дня открытия Нюрнбергского процесса, который подвел черту под всеми действиями фашистов в годы второй мировой войны. От нашей республики работу этого международного трибунала освещал журналист Федор Трофимов, который впоследствии долгое время занимал пост редактора газеты «Ленинская правда». Предлагаем вашему вниманию его воспоминания. Полностью они были опубликованы в журнале «Север» под названием «Мой век». И вот это памятное утро. Садимся в красный автобус, едем минут сорок, и вот уже главный вход во Дворец правосудия. У входа двое часовых, советский и американский. Вместе со всеми поднимаюсь по широкой каменной лестнице в беломраморный вестибюль с колоннами, за которыми начинаются лабиринты коридоров. Один из них привел в полуосвещенное с черными стенами помещение. Это нечто вроде фойе, непосредственно примыкающее к залу суда. Зал белый от яркого и жесткого света люминесцентных ламп. Он разделен на две неравные части. Меньшая отведена журналистам. По правую сторону от них на возвышении вдоль стены — длинный массивный стол. За ним — советские, американские, английские и французские судьи. Все в темных мантиях, лишь наши И. Т. Никитченко и А. Ф. Волчков в военной форме. За шестью столами, занявшими большую часть зала, разместились представители обвинения. Вдоль барьера, отделяющего скамьи подсудимых от основной части зала, в темную линию вытянулись сутаны адвокатов. «Последняя линия немецкой обороны», — острили журналисты. Рядом с этой «линией» невысокий деревянный барьер, а за ним — скамьи подсудимых. Нам отвели удобное место, с которого хорошо все видно. В зал суда поодиночке вводят преступников. Они сидят в одиночных камерах тюрьмы, находящейся рядом с Дворцом правосудия. Тюрьма соединена с Дворцом подземным ходом. Преступников спускают в подземелье на лифте и на лифте же поднимают в здание суда. Первым в тесную загородку грузно ступал толстый, с оплывшим широким лицом человек в сюртуке мышиного цвета, широких штанах и желтых сапогах. Это Геринг. Конвойный указал резиновой палкой место, на которое должен сесть подсудимый, и недавний рейхсмаршал, кажется, даже с готовностью тут же выполнил бессловесное приказание солдата. Ввели Гесса — сухого, бледного, с черными тенями под глазами. Один из самых фанатичных апостолов фашизма разыгрывал роль набожного человека. Он принес с собой библию и, как только сел на отведенное ему место, сразу углубился в чтение. Потом — Риббентроп. У него продолговатое дряблое лицо, осунувшееся, с подушками под глазами. Гитлеровский министр иностранных дел являлся ревностным поборником и проводником разбойничьей дипломатии, которая способна была выдать и выдавала за благо любое злодеяние. Кейтель — худощавый старик с острыми прусскими усиками, в светло-зеленом полинялом кителе без регалий. Сидит прямо — военная выправка. Но «отличился» он не ратными подвигами, а людоедскими приказами о расстреле военнопленных и уничтожении мирных советских людей. Палач польского народа Ганс Франк прячет глаза под черными очками. Он пунктуально заносил все свои злодеяния в дневники. Получилось многотомное «сочинение». Его девиз: «Пусть будет, что будет». Зейсс-Инкварт, предатель, превзошедший самого Квислинга. Норвежский Квислинг только еще расправлял крылья, а австрийский уже предал свою родину. Автор бредовой расистской теории Розенберг, оголтелый трубадур антисемитизма Штрейхер, современный рабовладелец Заукель, верный подручный Гиммлера Кальтенбруннер, один из самых зловещих заговорщиков Фрик, фон Папен, не столько дипломат, сколько шпион, финансовый «гений» третьей империи, а попросту грабитель с большой дороги Шахт, вдохновитель принудительных работ Шпеер, растлитель молодежи Ширах, Функ, пополнявший казну золотыми зубами, выбитыми у жертв концентрационных лагерей. Иодль, сделавший карьеру зверствами против военнопленных, палач Богемии и Моравии Нейрат, вдохновители разбоя на морях Редер и Дениц, радиолжец Фриче. Они смиренно сидят под надежной охраной. Пасмурны и скорбны их лица. Они знают свое прошлое и понимают, что их ждет впереди. …Закончилось первое заседание. Председатель Трибунала лорд Лоуренс объявил перерыв. Журналисты вышли в фойе. Оно наполнилось разноязыким гомоном. Кто-то из наших писателей, скорее всего Всеволод Вишневский, заметил, что воистину судьба играет человеком. Вот эти подсудимые. Давно ли управляли крупнейшим европейским государством, диктовали свою волю миру, а сегодня тихо сидят четырьмя рядами за деревянной перегородкой, ждут своей участи. Яновский обратил внимание на то, как недавние маршалы и министры поспешно сгрудились у дощатого барьера и вступили в переговоры со своими адвокатами. Надеются на «последнюю линию обороны». Нет, не спасет она их. Приблизительно в этом духе я и написал первую свою корреспонденцию с процесса. Отнес обширную телеграмму работавшим здесь же, во Дворце правосудия, нашим солдатам-телеграфистам, и она в тот же день была передана в Петрозаводск. Вечером мне вручили ленту, по которой я мог проверить, правильно ли передана моя телеграмма. За время процесса у меня накопилась целая груда таких кружков. Часть их я привез домой, и они хранятся до сих пор. Состоялось 403 открытых судебных заседания Трибунала. Были допрошены 360 свидетелей обвинения и защиты. Было представлено шесть отчетов, резюмирующих содержание около 200 000 письменных показаний по делу преступных организаций: гестапо, гитлеровского правительства, генштаба и других. Международный Военный Трибунал распутывал сеть злодеяний главных военных немецких преступников 10 месяцев и 10 дней. Первое его заседание состоялось 20 ноября 1945 года, заключительное, на котором был оглашен приговор, — 1 октября 1946 года. Ф.А. Трофимова Источник: «Петрозаводск», 17 ноября 1995 г.