«На рубеже» — На дальних подступах к Петрозаводску. Пограничные эпизоды первых дней войны.

Периодическая печать

Страна: СССР, КарелияПериод: Великая Отечественная война (1941-1944) Сейчас, шесть лет спустя, окидывая мысленным взором прошедшие бои, вспоминая первые часы и дни Великой Отечественной войны, вновь убеждаешься в том, какую дорогую цену пришлось заплатить немцам и их сообщникам по разбою за то, чтобы прорваться через границу, какие серьезные потери они при этом понесли! Уже в итоге первых восьми дней войны, как сообщало Совинформбюро в оперативной сводке за 29 июня, «молниеносная победа», на которую рассчитывало германское командование, провалилась, а советские войска, несмотря на их более позднее развертывание, продолжали защищать родную землю, нанося врагу жестокие, изнуряющие удары. В результате упорных боев, за восемь дней войны, немцы потеряли не менее 2500 танков, около 1500 самолетов, более 30000 пленными. На границе Карело-Финской республики немецко-финские захватчики за эти дни не продвинулись ни на шаг в глубь советской территории, хотя пытались это осуществить с первых же часов войны. Обладая количественным перевесом в живой силе и технике, используя внезапность нападения, оккупанты напрягали все силы, чтобы как можно скорее захватить столицу Карело-Финской ССР Петрозаводск. Вспоминается такой весьма характерный факт: на карте, найденной у убитого офицера, рядом со знаком «1-я погранзастава» было написано «23 июня. Срок 1 час. Смять, покончить!». Красная, жирная стрела, прочерченная от границы к Петрозаводску, заканчивалась надписью: «1 июля», и само наименование города было перечеркнуто. Так было задумано, а на деле оказалось вот что: финский офицер был убит 23-го июня, в полутора километрах от заставы, через 15 минут после вторжения на советскую землю. Наша пограничная линия оказалась для врагов стеной, которую пришлось прошибать силой. План молниеносного захвата Петрозаводска был сорван еще на самом пороге нашей республики. Расскажем о том, как начинались бои за Петрозаводск на его дальних подступах, вспомним отдельные пограничные эпизоды первых дней войны, вспомним имена героев, которые уже тогда, в трудный 1941 год, закладывали фундамент грядущей победы над врагом. *** С утра 22 июня немцы и финны широко развернули «охоту» на советских пограничников, пытаясь захватить «языка». Усиленно шныряли разведчики, разгадывая систему нашей обороны. Но все эти попытки оставались безрезультатными. Советские пограничники с первых же часов войны действовали успешно. На участке отряда, которым в то время командовал И. П. Молошников, наши разведчики уничтожили 22 вражеских солдат и офицеров, захватили 5 пленных. С нашей стороны 4 человека были легко ранены. Первыми трофеями карельских пограничников были 2 ручных пулемета, 15 винтовок, 9 автоматов «Суоми». На второй день войны отряд финнов направился в наш тыл, чтобы внезапным налетом уничтожить первую заставу и двигаться дальше, с целью диверсии, на восток, в Суоярви и Петрозаводск. Финны шли по тщательно продуманному маршруту, там, где, казалось, их никто не заметит. Но врага и здесь поджидали наши пограничники. Подпустив к себе финнов метров на сорок, старший группы, комсомолец Леонид Марков подал команду: — Из всех видов оружия, по противнику, огонь! Дружной стрельбой пограничники рассеяли диверсантов. На поле боя финны оставили 4 убитых и 1 раненого. В числе убитых был шюцкоровец — офицер, награжденный крестом за войну 1939—1940 годов. Шюцкоровец хотел еще раз отличиться, но метко брошенная Марковым граната положила конец его «подвигам». Вражеские самолеты до 24 июня летали над нашей территорией только с целью разведки. Эти полеты оставались безнаказанными. Видя недостаточное количество наших зенитных установок, враг обнаглел и 24 июня начал летать над заставами на незначительной высоте, ведя обстрел из пулеметов и бомбометание. Пограничники не замедлили ответить врагу своими контрмерами. Самолеты противника были встречены дружным огнем из пулеметов, винтовок и автоматов. На участке одной заставы Н-ского Краснознаменного пограничного отряда сержант Ткаченко, ефрейтор Щербаков, красноармейцы Есин, Баранов, Ерофеев и Стефанеев ружейно-пулеметным огнем сбили первый вражеский самолет. Он упал в болото. Самолет был немецкий, пулеметы шведские, летчик финн. Советская пуля попала ему в рот. В 4 часа 45 минут 26 июня финны открыли по другой заставе сильный минометный огонь. Под его прикрытием батальон финской бригады, лицемерно именуемой «Олонецкой освободительной бригадой», перешел границу и пошел в наступление. Оборона пограничников на поступах к заставе оказалась достаточно прочной. Начальник заставы лейтенант Назарько и его заместитель политрук Суховеенко умело руководили действиями своих бойцов. Ни одна атака не принесла успеха финнам. Первая же контратака, которую предприняли пограничники, сломила сопротивление противника и отбросила его за линию советского рубежа. На поле боя осталось 92 вражеских трупа. В два часа дня 29 июня начальник заставы Н-ского Краснознаменного отряда старший лейтенант Савенков высылал на границу очередной наряд. Перед ним стояло пять пограничников во главе с сержантом Сазоновым. — Ваша задача состоит в том, чтобы вести наблюдения за сопредельной стороной у погранзнака № 666. При нарушении государственной границы противником, вступить с ним в бой и уничтожить его, — приказывал Савенков. Выяснив все подробности обстановки, сложившейся на границе, Сазонов повел бойцов на участок. Вот и погранзнак № 666. Пограничники располагаются недалеко от него на высотке и начинают вести наблюдение. Не прошло и пяти минут, как наблюдатели Постнов и Шанин увидели вышедших из леса людей в зеленых фуражках. Они двигались к высоте с трех сторон. Сержант Сазонов приказал бойцам развернуться в боевой порядок. Увидев это, люди в форме советских пограничников схватились за автоматы. Потом один из них крикнул по-русски: — Братцы, не стреляйте по своим! Но Сазонов и его товарищи хорошо знали в лицо всех людей своей комендатуры. «Нас не обманешь» — решает Сазонов и командует: — По провокаторам — огонь! Переодетые финны залегли и тоже открыли стрельбу из пулеметов и автоматов. От меткой стрельбы ручного пулеметчика Савельева упали четыре первых врага. С тыла появилась еще одна группа противника. Сазонов повернул туда дуло своего автомата, но выстрелить не успел. Вражеский пулеметчик сразил сержанта. Пограничник Савельев видел, как упал командир. Прекратив стрельбу, он быстро оглядывает своих товарищей. — Шалобот и Мыркин, весь огонь на левый фланг! — командует он. — Постнов и Шанин, больше внимания на тыл! Отомстим за нашего сержанта! Финны, пользуясь своим численным превосходством, начали окружать пограничников. Савельев, расстреляв расчет двух вражеских пулеметчиков, приказывает товарищам по одному отходить через образовавшуюся в окружении брешь, на высоту, восточнее места боя. Пограничники начали отходить на новый рубеж. Савельев из вражеского полукольца выбрался последним. В это же время на левом фланге этого маленького фронта сражалась группа старшего сержанта комсомольца Пожидаева. Пограничники уже несколько часов вели неравный бой с противником. Финны, добиваясь изоляции группы Пожидаева от остальных пограничников, думали завершить бой полным ее окружением. Врагу удалось такое окружение, но исход боя был решен не финнами, а пограничниками. Дважды раненый Пожидаев, выбрав удобный момент, поднимает своих людей в атаку, и они штыками пробивают путь к своим. В этом бою отличился находчивостью комсомолец Львов. Он оказался отрезанным от товарищей. Кончались патроны. Отступать можно было только к озеру. Львов пополз. Четыре вражеских солдата неотступно следовали за ним, намереваясь захватить пограничника живым. Когда у Львова уже не было другого выхода, он выскочил из укрытия, напал на первого же солдата и заколол его штыком. Не дав опомниться остальным, он метнул в них гранату, а сам бросился в озеро. Прячась за куст ольхи, он шесть часов просидел в воде. Финны усиленно разыскивали его. Они даже бросали в воду гранаты. Когда финны ушли, Львов выбрался из своего укрытия и отправился на заставу. В этот же день, 30 июня, противник повел наступление на многие пограничные заставы. Этим наступлением начался период активных операций на Карельском фронте. Почти на всех направлениях фронта перевес в силах был на стороне врага. Например, на участке Н-ского пограничного отряда противник сосредоточил 9-10 пехотную бригаду, 37 и 38 пехотные полки, один артиллерийский полк, три егерских пограничных батальона, один танковый дивизион немецкой армии и ряд других подразделений, а наша пограничная часть имела людей чуть больше, чем имеет обычный стрелковый полк. Пограничники боролись с врагом мелкими группками, обычно в 6 человек, несущих службу, как боевое охранение. Эти гибкие, максимально маневренные группки, первыми обнаруживали врага, вступали с ним в бой и медленно отходили к линии обороны, где противника встречала уже группа, состоящая из 2—3-х объединенных застав. А каждая такая группа представляла из себя щит из дерзновенных людей, закрывающих путь оккупантам в глубь священной земли нашей Родины. Такова пограничная наука: воевать не числом, а умением. На заставы одна за другой накатывались волны атакующего врага, накатывались и разбивались о твердость и выдержку пограничников, как о гранитную скалу. Необычайным упорством встречали они врага и не отступали ни на шаг до тех пор, пока не получали приказ командования об отходе на новый рубеж. Этот отход тоже был своеобразным. Отойдут пограничники на 3—4 километра назад, засядут в окопы, и снова начнутся контратаки, снова идет перестрелка до последнего патрона. Такими методами велась тогда война в нашем озерном крае, на узких перешейках, водных преградах, на перекрестках дорог и в глухом лесу. До конца июля в Карело-Финском пограничном округе были заставы, которые ни на шаг не отступили перед противником, хотя фронт уже проходил более чем в 100 километрах в тылу застав. В одном только отряде, которым тогда командовал И. П. Молошников, было две такие заставы — старшего лейтенанта, ныне полковника, первого на Карельском фронте Героя Советского Союза Н. Ф. Кайманова и лейтенанта Володанова. Кайманов со своими бойцами 19 дней находился в окружении. Пограничники выдержали беспримерную осаду и нанесли большие потери врагу. Девять дней Кайманов держал связь со штабом отряда. Он посылал туда короткие сводки. Вот они: 1-я сводка. Противник силой до батальона атаковал заставу. Атака отбита с большими потерями для противника. 2-я сводка. Пополнив свои силы, противник окружил заставу, весь день вел огонь из 8—10 минометов, к исходу дня бросился в атаку и был отбит с потерями для него. 3-я сводка. Финны через рупор потребовали сдачи заставы, угрожая в противном случае бомбежкой с самолетов и расстрелом прямой наводкой из орудий. В ответ на это было приказано усилить огонь. В этот же день противник произвел две атаки силою до 2-х батальонов и был отбит. 4-я сводка (за три дня). Стрельба прямой наводкой из двух орудий. Противник разрушил блокгаузы и все строения заставы, дважды бомбил с самолетов и сбросил до 20 фугасных и зажигательных бомб. 5-я сводка (за 9 дней). Застава подвергалась 8 атакам, все атаки были отбиты. Пять коротких, лаконичных сводок, но сколько героизма, сколько мужества заключено в них, какими богатырями выглядят Кайманов и каймановцы, если расшифровать эти сводки! Картина в действительности была такая: финны силою чуть не до полка, с артиллерией, минометами, авиацией, обрушились на заставу, на район ее обороны, засыпали ее бомбами, минами, снарядами, сожгли и разрушили все окружающие здания, а застава все жила. От пулеметного огня, от гранат, от пуль наших снайперов финны несли большие потери, но им нужна была эта важная дорога, на которой закрепился отряд Кайманова, и финское командование бросало в атаку роту за ротой. И все же победа осталась за Каймановым. Выбить его финны не смогли. Сделав обходную дорогу, они ушли вперед, оставив заставу в своем тылу, окружили ее еще более плотным кольцом, решив взять пограничников измором. Заставе был дан приказ — выйти из окружения и пробиться к своим. Но отход был не менее сложной задачей, чем оборона, так как все пути контролировались врагом. Кайманов применил хитрость и обманул врагов. Отход был назначен в 2 часа ночи через болото, поросшее осокой. Выпускал людей сам Кайманов по 4 человека через равные промежутки времени. Преодолевали болото бойцы ползком, тесно прижимаясь ко мху, стараясь не шуршать осокой. Через два часа все вышли и унесли с собой все оружие, боеприпасы и раненых товарищей. Пограничники беспощадно громили врага и в трудные дни вынужденного отхода и в период совместных действий с частями Красной Армии. Враг терпел поражение, нес невосполнимые потери, но не прекращал яростных атак, стараясь во что бы то ни стало быстрее пробиться за пограничные заставы и парализовать действия вступающих в бой регулярных частей Красной Армии. В первую неделю июля, ценою огромных усилий и потерь, противнику удалось прорвать на отдельных участках линию государственной границы. На дорогах и тропинках, в лесу и на окраинах опустевших населенных пунктов шли жестокие схватки. Войска противника, прорвав нашу границу, стремились быстрее завладеть дорогами на Поросозеро, Суоярви. Так образовалось Петрозаводское направление Карельского фронта. Врат рвался в центр Карелии, лелея надежду сокрушить нашу силу, и ему уже казалось, что он близок к этому. Хельсинкский радиообозреватель истошно кричал в своей студии, воображая, что его слышит весь мир: — Сталинцы разбиты! Большевики уже не восстановят своих сил! Но наши главные силы еще и не соприкасались с врагом. Бои вели пока в основном пограничники и истребительные отряды, созданные из местных жителей. Они не давали возможности противнику внезапно нападать на части Красной Армии, шедшие к фронту по трудным карельским дорогам. В июле вступила в бой школа младших командиров — гордость Карело-Финского пограничного округа. За 10 дней июля курсанты полностью уничтожили финский батальон, а на подступах к деревне Лубосалма полегло более двухсот финских солдат и офицеров во главе с немецким ставленником майором Гольц. Вот как воевали курсанты-пограничники: 7 июля 1941 года, получив боевой приказ, курсанты сразу же выступили навстречу врагу, рвавшемуся к деревне Лубосалма. За четырнадцать часов они преодолели 98 километров тяжелого пути по лесу и сразу же принялись за сооружение оборонительных укреплений. Начальник школы капитан Комаринец Ф. И. знал, что хороший окоп, блиндаж у дорог, на опушке леса — это гранитная стена для врага, о которую он будет ломать свои зубы. Курсанты, воздвигая укрепления, твердо придерживались золотого русского правила — лучше переработать, чем недоработать. Федор Иванович Комаринец сидел перед полевой картой. Вот красной извилистой линией тянется государственная граница. Ее перешли оккупанты. Вот озеро Белое. Где-то здесь находятся враги. Сколько их? Какая сила движется на восток? Как остановить эту лавину? Капитан вызвал к себе разведчиков, побеседовал с ними, потом приказал: — При встрече с врагом наведите на него страх и панику. Если мы сумеем запугать противника, то это значит, что мы на половину уже победим его. Разведчики пошли по лесу к предполагаемым вражеским позициям. Через час они уже узнали, что финны остановились на отдых у озера. «Этим господам надо испортить настроение, — решает политрук Швецов. — Хотя нас меньше, но мы обязательно осилим врага. На нашей стороне внезапность налета. А это главное». Пограничники с трех сторон напали на финнов. Вражеский гарнизон был разбит. Уцелевшие солдаты побросали снаряжение, оружие и разбежались. В это время капитан Комаринец разрабатывал план таких операций, которые бы вынудили противника сражаться разрозненно и неуверенно. Но как достичь этого? «Наиболее просто было бы появиться перед взводом врага со своей ротой, — рассуждал Комаринец, — но пока такой возможности мы не имеем. Вот скоро подойдут части Красной Армии и положение изменится». Капитан ясно понимал, что ему пока придется сражаться с меньшим количеством людей против многочисленного противника. Оправдавшую себя на деле тактику запугивания врага Комаринец решил применять и впредь. На следующую же ночь он высылает в одну деревню пятьдесят курсантов во главе с лейтенантом А. Т. Шугиным. Они перешли мост через реку и уже углубились на территорию, занятую врагом, но неожиданно столкнулись с вражеской разведкой. Пограничники первыми заметили финнов и устроили им ловушку. Когда враги обнаружили это, было уже поздно думать о спасении. Финны бросили на выручку своих еще один взвод солдат, но бойцы Шугина и этих встретили так, что они без оглядки бежали назад. Попавшийся в плен пожилой солдат, проклиная своих правителей, рассказал о том, что он сам из второй отдельной самокатной разведывательной роты 10-й пехотной бригады, которая имеет приказ наступать на Петрозаводск... *** Сосредоточив на берегу озера, у рубежа обороны боевого охранения школы, свои основные силы, финны предприняли несколько атак, пытаясь расширить плацдарм для наступления. Но курсанты и здесь оказали неприятелю достойное сопротивление. Не имея успеха в наступлении по широкому фронту, враг решает применить тактику прорыва обороны в каком-либо одном месте. Рота противника идет на правый фланг, имея цель отрезать пути отхода. Одновременно финны демонстративно предприняли наступление на левом фланге. Они думали, что пограничники обратят сюда основное внимание. Но Комаринец разгадал замысел врага. На правый фланг и чуть вперед линии обороны он выслал группу прикрытия под командой политрука Епишина, который здесь проявил незаурядные способности изобретательного, инициативного командира. Лишь только финны стали подходить к лесному завалу, по ним издали был открыт редкий огонь из винтовок. Решив по этим выстрелам, что здесь имеется всего несколько советских бойцов, финны мелкими группами попытались сразу во многих местах перейти завал. Но тут они наскочили на минные поля и стали подрываться. Этим моментом поспешили воспользоваться курсанты. Из своих засад они открыли дружный прицельный огонь по врагам, начали забрасывать их гранатами. Потерпев поражение на правом фланге, финны, после ожесточенного артиллерийского обстрела центра обороны двинулись в лобовую атаку. Удар был сильный и стремительный. Боевое охранение курсантов было вынуждено отойти к своим основным силам. Ворвавшись в оставленные курсантами окопы, финны начали сразу же здесь укрепляться. За это время пограничники, зная по какому маршруту будет наступать противник, успели соорудить еще ряд минных полей. Вскоре здесь подорвалось три вражеских разведчика. Тогда финны под прикрытием своих снайперов и пулеметчиков начали пилить деревья и сваливать их на минное поле. Мины взрывались, не причиняя никому вреда. Так образовались проходы для вражеской пехоты. Враги просачивались к переднему краю обороны курсантов. Пограничники вышли к ним навстречу. Двенадцать разведчиков столкнулись на берегу одного озера со взводом финнов, которые имели задачу: быстро зайти в тыл обороны курсантов и создать там видимость окружения. Несмотря на неравные силы, командир разведчиков политрук Микулин повел пограничников в атаку. Сержант Егоров и курсант Волков уничтожили вражеских пулеметчиков, шесть автоматчиков и радиста. Остальные финны растерялись и начали разбегаться. Так был сорван еще один замысел врага. *** Беспрерывно работающие разведчики доносили, что враг готовит решительное наступление. Он подтянул к переднему краю два батальона пехоты, орудия, минометы, ударные группы автоматчиков, а по деревьям рассадили снайперов. Утром 12 июля 1941 года финны, под прикрытием артиллерийского огня, начали новое наступление. Вначале они избрали два направления для своих атак — на левом и на правом флангах. Потом основной удар сконцентрировали только на правом фланге. Насколько яростны были эти атаки, показывает такой факт: усиленный стрелковый батальон финнов около десяти раз атаковал правый фланг, но не имел успеха. Каждый раз наступало по нескольку отрядов автоматчиков и пулеметчиков, а потом целый батальон с минометами и орудиями. Но курсанты не отступили ни на шаг и нанесли врагу большие потери. После неудачных многочисленных атак финны сформировали специальную, хорошо вооруженную группу. Эта группа, пробираясь лесами в глубокий обход, рассчитывала прорвать оборону в районе участка старшего лейтенанта Рыбина. Но курсанты своевременно обнаружили врага и, умышленно допустив его скопление в одной лощине, обрушили на него огонь минометов. В лощине полегло более тридцати врагов. Остальные отступили. Но на правом фланге противнику все же удалось ворваться в район обороны участка лейтенанта Муратова. Капитан Комаринец предпринял экстренные меры, чтобы не дать финнам возможности закрепиться на завоеванном рубеже. Он посылает в бой подразделение капитана Севастьянова. Тот, соединившись с группой Рыбина, стремительным ударом выбил противника из окопов. На левом фланге финны скрытно готовили внезапный прорыв. Мелкие группы автоматчиков сползлись в одну из лощин вперед линии обороны. Оборонявший этот участок лейтенант Смирнов прекрасно знал о всех подготовительных операциях врага. Он дал возможность финнам накопиться в лощине и потом открыл по ним огонь. Курсантам удалось разобщить силы врага на несколько групп и уничтожить их поочередно. По в этот момент к финнам подоспело подкрепление. Не обращая внимания на потери, офицеры повели солдат в новое наступление. Противник начал углубляться в нашу оборону. Группы лейтенанта Смирнова и политрука Кузьмина решительно обрушились на неприятеля и остановили его. Борьба длилась несколько часов. Героизм, проявленный пограничниками в этих сражениях, был массовый. Группа стрелков, в которую входили старший сержант Заломай, младший сержант Давыдов, курсанты Никулин, Лепин, Румянцев, Окунев, Баранников, Платонов, Ковалев, уничтожила более 200 врагов. Курсанты показывали изумительные образцы стойкости и отваги. Вот что рассказывал военком школы Владимиров: — Рядом со мной лежал курсант Макеев. У него осколком снаряда оторвало ступню. Ногу ему мы здесь наскоро забинтовали, и он снова взялся за винтовку. «Я буду стрелять, товарищ комиссар, — сказал этот курсант. — Двигаться я не могу, а стрелять еще сил хватит!»... Курсант Курин был окружен финнами. Он в схватке расстрелял все патроны. Финны предложили ему сдаться, но Курин крикнул: «Сдаваться мы не умеем, а умереть за правду не страшно!» и взорвал себя гранатой. *** В отместку за поражение в тридцати шести атаках финны подвергли весь район, обороняемый курсантами, обстрелу из тяжелых орудий и подожгли снарядами лес. Под прикрытием дыма финны решили захватить высоту, на которой находилось отделение Петра Векшина. Кругом горел лес. Курсанты тушили огонь песком. Но они не увлеклись настолько, чтобы не заметить врага, стремящегося ударить с фланга. «Финны хотят внезапно напасть на нас, но мы эту тактику применим к ним», — решил Векшин. Взяв с собой ручной пулемет и двух курсантов он пошел с ними навстречу огню. Три храбреца, задыхаясь в дыму, туша друг на друге загорающуюся одежду, прошли сквозь стену огня и очутились в тылу взвода финнов. В стане врага началась паника. Напрасно офицеры надрывали глотки, стараясь удержать своих солдат, — те были в ужасе от сталинцев, неожиданно появившихся из огня. ...Финны артиллерийским огнем подожгли лес. Пожар надвигался на окопы курсантов сзади, а впереди было видно, как финские офицеры готовят своих солдат для решительного штурма. И вот в этот момент, прикрывая нитками глаза от летящих искр, сквозь лесной пожар, пробились на помощь пограничникам артиллеристы. Впереди шагал высокий, стройный младший лейтенант Александр Дивочкин, ныне Герой Советского Союза. На опушке леса он вдруг остановился и замер: в полукилометре от него были враги. Они двигались к окопам курсантов. Дивочкин оглянулся назад и крикнул: — Скорее сюда, товарищи! Бойцы быстро выкатили из леса орудие и установили его. Дивочкин указал артиллеристам первую цель. Это была пушка, около которой суетились финские солдаты. Наводчик Тороповцев поставил прицел и крикнул: «Есть!» Александр Дивочкин резко взмахнул рукой. Первый же снаряд попал в цель. Над бугром, где стояла пушка, поднялся столб черного дыма. Финны продолжали наступать. К счастью, подоспело второе орудие. Бойцы открыли огонь прямой наводкой. Задняя группа наступающих немедленно повернула назад и поспешила скрыться за высоткой. Вскоре там появилась пушка. Финны спешили открыть огонь с этой выгодной позиции, но их опередил сержант Панькин. Он из винтовки уложил четырех солдат и теперь никого не подпускал к пушке. Пушка недолго красовалась на высотке — ее разбили наши артиллеристы с двух выстрелов. Бой нарастал, меняя формы. Финны теперь, прикрываясь минометным и пулеметным огнем, наступали мелкими группами. Дивочкин по очереди обстреливал эти группы, уничтожая или разгоняя их. Чувствуя губительный огонь советских артиллеристов, финны решили вывести из строя их орудия. Они открыли по месту расположения батареи массированный огонь из дальнобойной артиллерии. Отчаянная пальба продолжалась полчаса. Финны, видимо, считая, что с назойливой батареей покончено, по всему фронту пошли в атаку. Соотношение сил было неравным, но Дивочкин, решив защищаться до конца, приказал снарядов не жалеть. Видя, что советские орудия снова заговорили, финны начали обстрел с еще большим остервенением. Недалеко от позиций наших артиллеристов поднялись фонтаны взрывов. Загорелись ящики со снарядами. — Спасайте боеприпасы, переносите их в воронки! — распорядился Дивочкин и побежал назад к орудиям. Те молчали. Оставленные там бойцы были убиты. Остальные артиллеристы спасали снаряды. К орудиям устремилось два взвода финских солдат. Нельзя было терять ни секунды. Дивочкин, не обращая внимания на пули, подскочил к первому орудию, вложил снаряд, закрыл затвор и прильнул к панораме. «Надо выждать! Вот они взберутся на пригорок, и я их угощу», — думал Дивочкин. Он так и сделал. Грохнул взрыв. Восемь врагов навеки остались на пригорке, раненые с воем поползли в разные стороны. Слева появилась еще одна группа финнов. Дивочкин перебежал ко второму орудию и открыл из него огонь. Пока остальные артиллеристы перетаскивали в безопасные места снаряды, Александру Дивочкину пришлось одному заменять боевой расчет двух орудий, стреляя то из одного, то из другого. Он подпускал финнов на близкое расстояние и открывал огонь прямой наводкой. Мощное красноармейское «Ура!» явилось достойным завершением беспримерной схватки бесстрашного артиллериста с врагом. Это курсанты пошли в атаку. ...Перебирая документы об этих боях на дальних подступах к Петрозаводску, я нашел записки финского офицера М., взятого в плен в те дни. Он писал: «Красной Армии я еще не видел. Деремся с пограничниками. Их немного, но воевать с ними трудно. Надо быстрее кончать! Сталинские солдаты накладывают пятно позора на наши войска. Они обессиливают нас, а ведь впереди ждет самое тяжелое — бои с Красной Армией. Чем закончится эта встреча?» Ответ на этот вопрос общеизвестен — Советская Армия разгромила захватчиков. Мы победили. На государственной границе снова находятся люди, которые начинали войну первыми и заканчивали ее последними, становясь на охрану мирного созидательного труда советского народа. Анатолий ИНОЗЕМЦЕВ Источник: Журнал «На рубеже», № 2-3, Февраль-март 1947 г.