Из годового медицинского отчета Повенецкой уездной земской управы о нищете и распространении болезней среди крестьянского населения.

Отчёты, Справки, Протоколы, Акты

Страна: Российская ИмперияПериод: Первая русская революция (1905-1907) 1907 г. Теснота жилого помещения играет весьма важную роль при появлении в деревнях заразных болезней, создавая условия полной невозможности отделить больных от здоровых. Нередко больные и здоровые, особенно дети, спят на общих постелях, под общими одеялами и закутками, передавая болезнь друг другу. Прежде бывшие курные и черные избы, где отопление совершается русской печью без трубы прямо в дымовое отверстие в потолке, больше служили средством капитальной очистки воздуха и задержкой распространения заразных начал. При топке печей в курных избах дым из устья печки валит прямо в избу к потолочному отверстию, отчасти в раскрытые настежь двери, отчего потолок и верхние части стен пропитываются смолистыми дымовыми началами, покрываются толстым слоем сажи и не дозволяют находить в себе приюта для устройства гнезд мириадам клопов и тараканов, постоянных спутников крестьянских жилищ и деятельных распространителей и передатчиков всяких заразных начал. Настежь открытые двери при топке черных печей, постоянно распахиваемые двери при ходьбе обитателей, при носке дров, воды, пойла скоту и других хозяйственных принадлежностей позволяют в зимнее время холодному воздуху широкой волной врываться в избу и пронизывать собой все поры плохо прикрытого тела у больших и малых обитателей. Надо ли удивляться тому, что простудные заболевания ног у крестьян имеют широкое распространение. Особенно жестоко платится здоровьем неокрепший детский организм, иногда в одной мокрой рубахе ползая по холодному мокрому полу целыми днями. Сочленовый ревматизм, безножие особенно часто стали наблюдаться теперь среди раннего детского возраста. Не мало содействия сему имеет широко распространенная потребность у крестьян чаепития, искусственного распаривания неокрепшего детского организма, а затем подвергание его вышеприведенным простудным влияниям. Ребенок после чаепития с коленей матери или отца тотчас спускается на пол и предоставляется своему усмотрению на долгое время. Что касается общей сырости и влажности воздуха в крестьянских жилищах, то таковые условия в черных избах, по моему наблюдению, бывают менее резко выражены, тогда как в белых избах сырость, влажность воздуха и угар — явления обычные. Температура крестьянских изб в течение дня бывает, конечно, крайне изменчива. Вечером она достигает самой большой высоты: словно в бане можно легко сидеть в одном белье. Трубы закрыты, двери тоже. К утру обыкновенно лишнее тепло выносится вон, особенно во время ветров; во время топки печей делается даже прохладно. Взрослые в обычных одеждах, за обычными своими занятиями не ощущают резких перемен, тогда как дети, оставаясь в одних рубашонках, невольно делаются жертвой так называемой простуды в самом широком значении этого общего термина причины заболевания. Освещение крестьянских жилищ бывает весьма неравномерно. Большие дома представляются иногда чуть не сплошь изрезанными окнами; в малых избах окна рубятся обыкновенно с лицевой стороны домов и редко с боков. Размеры окон в вышину около аршина, в ширину 3/4 аршина, считая 3—4 таких окна на целую избу. Отношение световой поверхности окон к поверхности пола доходит иногда до 1:30, вместо желательной нормы 1:6 Вот почему в малых крестьянских избах ощущается недостаток света, особенно зимой, доходя до полумрака, усиливающегося от черноты стен и потолков в курных избах. Нет ничего особенного, что, выходя из мало освещенного жилища в яркие весенние солнечные дни на улицу и имея перед собой блестящую ледяную и снеговую поверхность полей, лугов, болот и озер, покрытых снегом и льдом, крестьяне часто страдают разными глазными болезнями до куриной слепоты включительно. Чистота и опрятность жилищ не может стоять на высоте гигиенических требований по очень ясной причине низкой культурности и малой обеспеченности населения. В одной избе при большой семье и хозяйстве невозможно наблюдать и сравнительную чистоту и убранство. Стены увешаны носильным бельем и хозяйственными принадлежностями. Пол уставлен столом, скамейками; у дверей большая лохань, распространяющая всегда кислый, тухлый запах от находящихся в ней разных отбросов и объедков для пойла скоту. Над лоханью висит качающийся сомнительной чистоты рукомойник. Неподалеку от лоханки стоит, обыкновенно больших размеров, чан с водой. Вода ежедневно дважды приносится в него и выливается без предварительного опоражнивания и мытья от прежних осадков. Чан этот редко где закрывается. В него изобильно попадает всякая пыль, копоть и грязь из окружающей обстановки; а где водятся в изобилии мухи, тараканы и прочие паразиты, и они валятся беспрепятственно в чан с водой. Большое изобилие разных насекомых в крестьянских избах нередко исключает всякие способы борьбы с ними, кроме обычного вымораживания их дважды в год, при начале и конце зимнего времени. Полы в избах обыкновенно моются к воскресным и праздничным дням. В обычное время ведется только подметание их веником, нередко совершенно сухим, вызывая от поднятой пыли чихоту, кашель и перхоту в носовой и ротовой полости. Остающиеся на столе объедки и немытая кухонная столовая посуда служат хорошим кормовым средством для тараканов и других паразитов, которые у плохих хозяек нередко заменяют собой хорошую прислугу, объедая и счищая всю грязную посуду, оставленную к ночи немытой на столах и ошестке. Такая же неопрятность замечается относительно постельных принадлежностей. Постели обыкновенно со всеми принадлежностями свертываются в ком и выносятся на день в холодные сени. Это до некоторой степени пожалуй гигиенично, потому что на морозе в сенях убиваются заразные начала, вымерзают клопы, блохи, тараканы. Только вот в чем представляется большое неудобство. Холодные, простывшие насквозь постели после ужина прямо к спанью приносятся в избу, бросаются на пол, и на них тотчас начинают укладывать детей и ложатся сами, не давши нисколько согреться белью и постелям. От спанья на таких холодных постелях, особенно после бани, после питья чая, у маленьких детей случаются нередко паралич мочевого пузыря, недержание или задержание мочи, у взрослых—плеврит, поясничные боли, бронхит и прочие заболевания. При упомянутой тесноте жилья, редкой смене белья, трудной, непосильной работе у сельского обитателя естественно является необходимая потребность освежать тело мытьем и пареньем в банях и печах. Баня крестьянская представляет собой небольшую избушку с черной печью из камней, занимающей 1/4 часть пола. В ней имеется пол, потолок, полок, лавки, небольшое в квадрате 1/2 аршина оконце и выводная в потолок на крышу дыра для дыма. Вода нагревается прямо камнями в ушатах и чанах. Камни накаливают в той же печи, на которую прямо бросают и воду для пара, чтобы попариться и похвастать себя веником на полке. Стены, полок, лавки и пол в таких банях никогда не моются, а потому они представляют собой весьма сомнительной чистоты сиденья, где легко находят себе приют и чесоточный клещ, и лишайный грибок, и вошь разных видов и размеров. Когда в одной и той же бане омываются несколько семейств и среди них имеются больные накожными болезнями, то последние особенно быстро передаются многим из членов семейств, невзирая на пол и на возраст. Вот почему способ мытья в банях служит вместе с тем и совершенно противоположной цели — не предохранению от заразы, а распространению «и передаче разных болезней в форме вередов, чирьев, нарывов, чесотки, парши и др. Для объяснения подобной причины заражения есть характерное выражение у здешнего населения: я подумал, увидев того или другого больного, и заполучил ту или другую болезнь. Выходит, как бы от думы, от предположения, а не от грязи, не от неопрятности прилипают к человеку те или другие заболевания. Отсюда «приходное» появление болезней и способ борьбы с ними посредством обдавания наговорной водой от «приходного». Кроме обычных бань существует еще способ париться в русских печах, где пекут хлебы и варят пищевые приправы. Замена бани происходит так: топленная утром печь покрывается по полу соломой, а веник обливают кипятком и трясут над разостланной соломой, чтобы придать известную влагу печному воздуху. Желающий париться раздевается догола, забирается в печь, за ним закрывают заслонку, и он начинает париться. От недостатка воздуха, от упадка сил нередко у парящегося происходит головокружение, доходящее до потери сознания. Бывают случаи, что и в настоящих банях завзятые парильщики допариваются до тех же степеней упадка сил и сознания. Парятся по преимуществу лица зрелого и пожилого возраста, парят также и малолетних и очень малых детей как здоровых, так и больных. Особенно крепко держатся этого приема при появлении разных сыпных и накожных болезней: оспы, кори, царевницы или краснухи, помогая в период высыпания пареньем разрешению болезни. Результаты, конечно, получаются обратные и ускорение разрешения переходит в уничтожение жизни ребенка. Расходы воды и мыла в крестьянских банях замечательно ограничены. Взрослый тратит на себя не более полуведра горячей воды, не прибегая к мылу. Этим количеством воды он умудряется вымыть голову и все тело, почему надлежащего очищения от грязи и пота не достигается, а получается лишь замазывание пор кожи отпаренной грязью. Окачивание тела после мытья происходит обычно в той же бане или открытых сенях, заменяющих предбанник. Многие предпочитают обливаться водой прямо из озера, ручья или колодца, хотя бы это было во время сильных зимних морозов. Стоя нагими у проруби, они, не торопясь, достают из нее холодную ледяную воду и поливают на себя. Такие приемы для здоровых и крепких натур служат закаливанию здоровья, а для слабых и хилых — прямому расслаблению организма и поучению разных заболеваний грудных органов до чахотки включительно. В одну и ту же баню идут и больные и здоровые, мужчины и женщины всякого возраста парятся нередко одним и тем же веником, моются одной и той же мочалкой из одной лоханки и шайки, сидя и лежа на полу рядом друг с другом. Это ли не благоприятные условия для передачи и получения разных болезней вместо ожидаемого облегчения чрез омовение тела и укрепления его. То же самое можно сказать о пользовании вместо бань печами. И так универсальное средство лечения кожных болезней путем бани приводит нередко к совершено противоположным результатам. В дополнение к сему следует сказать, что после усиленного паренья слабому человеку приходится отдыхать на лавке, опираясь ногами на пол. Со стен и с полу обыкновенно идет приток холодного воздуха, охлаждая тело со всех сторон. По выходе из бани в сени, температура сразу равняется уличной. Здесь обычно происходит одевание холодного исподнего белья, в котором и идут домой, редко имея что-либо на плечах, с босыми необутыми ногами, хотя бы дело было в трескучий зимний мороз. Дома для утоления жажды вышедшие из бани пьют в изобилии холодную воду, квас и, поужинав, ложатся в холодную принесенную из сеней постель. ...Своего хлеба, своих харчей у крестьян становится меньше и меньше. Являются другие потребности, другие страсти, удовлетворять которые приходится продажей хлеба, вырастающего и для самих в крайне ограниченном количестве, продажей запаса овощей, грибов, ягод и пр. Одежду теперь стараются иметь покупную, лавочную, потому что холста и сукна домотканого производят очень мало, скота и овец держат немного и кожу для обуви и готовую обувь покупают на ярмарках и в местных лавках. Освещают избы свои покупным керосином, с лучиной сидят только очень бедные или проживающие вдали, в залесках. Огня не добывают больше из кремня и огнива, а пользуются покупными спичками. Очень распространено чаепитие и винопитие. На все это крестьянину необходимы деньги. Если есть заработки — хорошо, если нет, то пускается в ход необходимое для питания количество хлеба и других предметов, заготовленных на зиму. Согласно народившихся потребностей, населению невольно приходится вести свое хозяйство так, чтобы не сберегать больших запасов про себя и свою семью, не заботиться о сытном, питательном столе, а получить лишь побольше денег на удовлетворение разных нужд и потребностей!. Увлекаясь иногда высотой цен на продукты своего хозяйства, крестьянин стал продавать не излишек хлебных запасов и хозяйственных заготовок, а то, что необходимо для пропитания себя и семейства. Мясо и рыба стали чаще и чаще исчезать со стола крестьянского. То же следует сказать о масле, сметане и цельном молоке. Благо еще здесь не развивается молочное дело, не распространяются маслодельные аппараты, которые в руках некультурных лиц могут приносить не исчислимые бедствия среди малообеспеченного населения, имеющего много-много по одной, по две дойных коровы на целую семью. Появление за крестьянским столом сыворотки или «обрата» от сепаратора, содержащей в себе около 1 % жировых веществ, будет печальным предзнаменованием вымирания населения. Оно, незаметно при обилии постных дней и постов, лишенное и в межговение цельного молока, будет терять свои силы, свое здоровье, будет страдать малокровием, головокружениями и прочими болезнями до цынги включительно, а дети выродятся в золотушных, рахитиков, будут расти с отвислыми вздутыми животами, расслабленными руками, ногами, неспособными ходить до 3—4 лет. Процент рекрут из такого поколения упадет до самой ничтожной! цифры. Опыт показывает, что даже телята, поставленные на одну обрату, на одно пропущенное сепаратором молоко, хиреют, чахнут и пропадают. Чего же ожидать от такого питания несчастным крестьянским детям? А несомненно, злая нужда и жажда нажить копейку заставит несчастных хозяек и матерей! сносить удои цельного молока — пропустить через машинку, не думая ничего о последствиях. Поэтому в селах и деревнях, где нет контроля в лице ученых ответственных маслоделов-инструкторов, знающих вред употребления обраты вместо цельного молока, отнюдь не следовало бы допускать злоупотребления этим культурным открытием, если нежелательно иметь изморенное, ослабленное, больное поколение с большим процентом смертности и непригодности к военной службе. Заведение сепараторов должно быть строго обусловлено количеством рогатого скота в данной местности, а не желанием населения какими бы ни было путями нажить копейку. Прежде ягоды и грибы составляли большое подспорье в крестьянском питании, а теперь, с уничтожением лесов, с большим требованием вывоза этих продуктов в города на продажу, продукты эти становятся реже и реже пищевым веществом для крестьян. Зато чай в настоящее время делается предметом какой-то необходимости, тогда как прежде они употреблялся лишь в достаточных, обеспеченных семьях как угощение, своего рода роскошь, по воскресным и праздничным дням. Теперь богатый и бедный пьют его по нескольку раз ежедневно. Благодаря дороговизне сахара, как приправы к чаю, пьют чай только в прикуску сахара и стараются расходовать его так «мало, что приходится удивляться такой экономии. Самый чай употребляется по преимуществу самых низких сортов. Прополаскивая подобным окрашенным кипятком с приглядкой на сахар свои желудки, крестьяне только обманывают себя, что они как бы сыты, на самом же деле употребление одного чая не дает питательности, а только расслабляет организм, доставляет легкий, удобный случай получить всевозможную простуду. Напившись «горячего», прямо из-за стола, вспотевши, крестьянин идет к себе на сарай, на двор задавать корм, убирать скотину или встает на работу и отправляется на лошади в лес в извоз, нередко перед этим побывавши еще в бане. Не имея на себе крепкой плотной одежды, он легко рискует подвергнуть себя простуде и получить разного рода болезни. Kpoме чая, для утоления жажды крестьяне употребляют обильно, особенно за столом, воду и квас, то и другое в сыром, (некипяченом виде, а потому легко получают водяных паразитов, производящих желудочно-кишечные заболевания и развитие глист разного рода. Приготовление крестьянского кваса ведется просто. Накваску делают из муки, редко с солодом, ставят в печь и, когда она будет готова, тесто это выкладывается в кадку, наливается холодной водой и опускается туда часть опары. Через малое время квас этот достаточно закисает и черпается сверху на употребление. По мере расходования, подливают снова холодную воду и получают квас более низкого качества. У малодостаточных, бедных это повторяется несколько раз, и получаемый напиток представляет тогда собой мутный, кисловатый, водянистый настой, малопитательный и безвкусный. В квасной гуще, на дне кадушки, нередко заводятся разного рода паразиты, усиливающие заболевания желудочно-кишечного пути. Вообще крестьянская пища по преимуществу растительного свойства, крайне бедна жирами, очень однообразна и обладает весьма ничтожными вкусовыми веществами и приправами. Если сюда присоединить довольно длинные и частые посты и постные дни, число коих будет равняться 180 дням, или почти полугоду, то можно себе представить ослабление питания крестьянского населения вообще. Здесь следует упомянуть о том, что не только взрослые и пожилые, но даже дети, начиная с полутора или двух лет, лишаются в посту и в постные дни молока, единственной удобоваримой питательной снеди, и тем самым обрекаются на истощение и упадок сил до расстройства здоровья включительно. Все сказанное здесь о малых детях следует отнести к опасно больным, истощенным недугами страдальцам, облегчить страдания которых могла бы единственно перемена пищи на скоромную, более легкую и питательную, но достичь этого по религиозным и нравственным побуждениям бывает иногда совершенно невозможно. Для получения полной картины санитарного состояния всего уезда необходимо добавить к обзору, сделанному доктором М. А. Меньшиковым, отдельные штрихи из отчетов других врачей. Доктор О. Ю. Лундберг, заведующий Паданским врачебным участком, пишет: «Питание кореляков самое скудное. Питаются они только хлебом, волнушками, брусникой, репой, а кто посостоятельнее и может себе завести сети, то и рыбой. Мясо кореляк ест крайне редко, и поэтому совершенно не привык к нему. После приема пищи кореляк пьет либо чистую речную или озерную воду, либо репной квас. За медицинской помощью кореляки обращаются довольно охотно, хотя бывают случаи, что запускают болезнь, но это более вследствие своей лени зайти в больницу или к фельдшеру. Во время разъездов же обращаются со всяким пустяком, что доказывает любовь лечиться». «Ежедневный стол крестьян 4-го участка, — пишет врач Поросозерской лечебницы М. И. Карась, — состоит большей частью из рыбы — свежей, соленой, сушеной, причем соленую рыбу употребляют сырьем. Иногда же бросают ее в горячие уголья и, немного подержав на них, съедают полусырую, отчего крестьяне сплошь заражены солитером. Кое-кому из крестьян Ребольской волости, еще реже Поросозерской, кроме рыбы, служит пищей просоленое оленье, иногда лосье мясо. Разнообразят свой стол крестьяне грибами, ягодами, а главным образом пареной или печеной репой. Картофеля растят мало, а других овощей совсем не разводят. Кроме того, все, даже бедные, пьют кофе. Занятия: крестьяне 4 участка занимаются земледелием, охотой, рыбной ловлей, весной сплавом, а зимой вывозкой бревен. Говорят, что земледельческий труд весьма здоров и полезен в гигиеническом отношении. Говорят, но это едва ли так. Крестьянин работает под открытым небом то под палящими лучами солнца, то под дождем и ветром без обуви и одежды, отдыхая на голой земле. Неудивительно, что кожа на (руках и на ногах у крестьян за лето трескается, пухнет, иногда .появляются язвы, у самого крепкого работника начинают, как говорит народ, «болеть кости», т. е. весь организм начинает требовать отдыха. При каких условиях совершается иногда полевая работа крестьян, можно видеть из того, что, так как в наших лесистых местностях бывает в жаркую пору весьма много слепней и оводов, кусающих скот и людей, крестьяне поэтому пашут по ночам, иначе лошадь не выдержит и в запряжке валится от укусов насекомых на землю. Но чего не выдерживает животное, то должен выдержать человек. Однако еще в худшем санитарном положении в летнюю страду находится деревенская баба, ибо на ее долю сверх всего этого достается слишком мало даже ночного отдыха. Мать, кормящая грудью, целый день работает наравне с прочими, отрываясь только на несколько минут, чтобы покормить грудью своего ребенка. Приходит ночь, ребенок плачет от катарра желудочно-кишечного канала, так как у истомленной за день матери молоко изменяет свои качества и выделяется в недостаточном количестве, и женщина впросонках убаюкивает его. А с утра опять за работу. Говорят, что одна из пыток инквизиции состояла в том, чтобы не давать человеку спать. Такую пытку испытывают наши бабы в летнюю страдную пору. Неудивительно, что большая часть из них отцветает, не успевши расцвести, и иная женщина в тридцать лет по наружному виду выглядит как 50-ти летняя старуха». Относительно сплавов доктор О. Ю. Лундберг пишет: «Случаи заболевания цынгой наблюдались во время сплава. Таковые случаи повторяются ежегодно и их отчасти нужно объяснить плохим санитарным состоянием на сплавах, где рабочий либо подвергается всяким неблагоприятным влияниям погоды, живя под открытым небом и не имея возможности даже обсушиться, отчасти же и плохой пищей, так как ко времени сплава наступает петровский пост, и в это время рабочие питаются только хлебом, кашей, горохом, причем последний через несколько дней надоедает рабочим — они перестают его есть. Хлеб напекается на несколько недель и твердеет как камень, так что его нужно рубить топором, или совершенно покрывается плесенью. А хлеб — главный продукт питания и немудрено, что организм слабеет». Таковы санитарно-гигиенические условия, среди которых родится, живет и умирает население Повенецкого уезда. Что касается до самого г. Повенца, то врач Повенецкой больницы М. С. Парижский пишет в своем отчете: «Город Повенец расположен «на реке Повенчанке у места впадения ее в Онежское озеро. Как и другие уездные города Олонецкой губернии (Вытегра, Каргополь, Олонец), он расположен на низком болотистом месте, хотя поблизости имеются высокие защищенные места, казалось бы самой природой предназначенные для поселения. Почва города искусственно поднята песком, которым в течение многих лет засыпаются улицы, вследствие чего грязи почти не бывает. Если приходится рыть землю, то уже на глубине полуаршина выступает почвенная вода. Неудивительно, что ангины, бронхиты, инфлуэнца, ревматизм и другие простудные заболевания не прекращаются в городе. Через город, через дворы и огороды протекает маленькая речонка Габрека, которая берет начало из болот. Весной она на .некоторое время разливается, затем уровень воды падает, течения почти никакого, и вода покрывается пышным цветом водорослей. Служа стоком для нечистот из домов и хлевов, эта речонка является очагом заразы и представляет серьезную опасность в случае появления эпидемии. Питьевой водой жители пользуются из реки Повенчанки, отравленной их же собственными нечистотами. Берут воду не выше расположения города, а ниже. Тут же полощут белье и купают лошадей; в реку стекают нечистоты с улиц и домов, весной и летом на реке сплавляется лес, который у города делает остановку к, подвергаясь гниению, заражает воду. Только быстрое течение реки спасает жителей от повальных кишечных заболеваний, но все-таки поносы и другие кишечно-желудочные расстройства часто принимают эпидемическое развитие...» Источник: Труды III съезда земских врачей и председателей земских управ Олонецкой губернии, 1908, стр. 133—143. (1955) Революционные события в Карелии в годы первой Русской революции (1905-1907) - Стр.44-55